Былины сего времени

От стены раздался шорох. Опять крысы. В Костяном Дворце их полным-полно. Да здоровые, кусачие!.

Акъял вырвал клок пакли из лежанки, взял черепок от прежнего кувшина, разбившегося, и уселся у стены. Крысу надо убить, нору законопатить. Иначе придет, когда Акъял будет спать, из него самого клок вырвет.

Так ждал он не одну минуту. Шорохи становились все громче, все ближе. Вот совсем громко… и в стене появилась дырка!

Акъял приготовился, замахнулся черепком… но в последний миг замер, ахнул изумленно. Из дырки высунулась не крысиная морда, а человечья рука.

– Ау, кто там?.. – негромко позвал Акъял.

В ответ донеслось только шебуршение. На глазах узника дырка еще расширилась, сыпля во все стороны каменной крошкой. Вот уже достаточно, чтобы человеку пролезть…

В зиндан протиснулась чья-то голова. Волосы как солома, усишки тоненькие, нос крючком. Акъял смерил гостя подозрительным взглядом, но подал руку, помогая пролезть. Кем бы он ни был – все человек, не нежить Кащеева.

– Это восьмая камера? – сипло спросил пришелец.

– Нет, пятнадцатая, – ответил Акъял.

– Бесово семя, опять промазал… – сдавленно ругнулся гость.

– А зачем тебе восьмая?

– Если я все правильно рассчитал, восьмая угловая должна быть.

– И чего?

– У внешней стены.

– И чего?

– Оттуда наружу прокопаться можно.

– А-а-а… А можно с тобой?

– Можно. Только передохну сначала, – влез в камеру целиком пришелец.

Был он худ, изможден. Похоже, кормили его даже хуже, чем Акъяла.

Акъял, тоже голодный, молча протянул пришельцу свой обед. Тот в один глоток сожрал сразу половину и виновато пробурчал:

– Три дни уж во рту ни крошки…

– Вот бедолага, – посочувствовал Акъял. – Видать, осерчал на тебя Кащей-бабай.

– Да и не говори. Повезло, что я жив все еще. Ты, друже, кто сам будешь-то?

– Акъял-батыр зовусь, – гордо представился егет. – Слышал, может?

– Как не слышать, слышал.

– Я он самый и есть, – невольно подбоченился Акъял. – Только ты откуда о том прознал? Там никого не было, никто не знает.

– Птица знает. Она мне и сказала. Меня Финистом звать, – назвался чужак. – Финист Ясный Сокол. Слышал, может?

– Слышал, как не слышать! – покивал Акъял. – Тоже много немалого ты сделал. Побратаемся, Финист-батыр?

– А чего ж не побрататься-то с хорошим человеком? – ухмыльнулся Финист.