Былины сего времени

 – Красиво ли? Душевно ли?

– Городок ничего, добротный, – сдержанно похвалил Яромир. – Только вот не растет ничего. Что это у вас тут деревьев так мало? А те, что есть – кривые какие-то, скособоченные…

– Так церквы же повсюду, – пожал плечами Буслаев.

– И что? – не понял Яромир.

– Попы деревья грызут.

Яромир открыл было рот, но тут же снова закрыл, так и не найдя, что на этакую бредень ответить.

– Ты какими судьбами у нас, Яромирка? – осведомился Буслаев. – По делу, аль так, в гости?

– По делу. Сытинича навестить надо, покалякать о всяком.

– И-и, сдался тебе этот скаред!.. – протянул Буслаев. – Айда со мной луцсе!

– А ты куда путь-то держишь, Вася?

– А путь я держу во игорный дом, да питейный дом, да блудилище. Дела у меня там важные, да неотложные. Айда со мной!

– Дела-то у тебя хорошие, нужные, – похвалил Яромир. – Да только недосуг мне.

– Ну как знаешь, не поминай лихом тогда. Может, пересецёмся еще на кривой дороженьке…

– Ты погоди-ка еще минуту, Вась, – попросил Яромир.

 – Я тебя вот чего еще спросить хотел… До тебя Финист долетал?

– Финист-то?.. – задумался Буслаев. – Не, с прошлого года его не видал. А цего?..

– Эхма… – огорчился Яромир. – Так ты и не знаешь, выходит, еще ничего…

– А цего мне знать-то? Ты, Яромирка, не юли, говори как есть!

– Да тут, понимаешь… – начал Яромир и запнулся, уставившись куда-то в сторону.

Иван глянул туда же – и разинул рот. На почти уже опустевшее торжище выезжали всадники. Немецкие витязи в белых плащах с крестом, числом не менее двух дюжин.

Первым молодой… этот уж точно княжич, коли не сам князь! В золоченой броне, рыжий конь тоже в золоченой сбруе, на голове шелом с перьями, на плечах корзно алое. Собой красавец писаный, только вот нос длинноват.

Однако уставились так Иван с Яромиром не на немецкого князя, а на того, кто скакал подле. На огромном лохматом битюге восседал кривоногий коротышка с песьей головой. Весь шерстистый, свирепого облика, но одет как человек, копьецом потрясает.

– Эхма, Яромир, ты глянь, какое диво! – ахнул Буслаев.

 – Псоглавец, ей-ей!

Две дюжины витязей ехали во всю ширь площади. Подбородки задирали так, словно их взнуздали. На новгородцев никто лишний раз не глядел – а вот те таращились жадно, с любопытством. Все прижимались к стенам, давая путь всадникам.

Все, кроме Васьки Буслаева. Этот даже не подумал посторониться. Напротив, каким-то образом стал занимать еще больше места – и будто невзначай задел плечом конскую грудь.