Упавшая звезда

У трех сестер-рукодельниц, Аделины, Адамины и Агнетты, похожих друг на друга словно три капли воды, лучше всего получалось между собой спорить, едва находился повод.

Отец сулил Этро большой успех. Как только он заметил, что младший сын ловко управляется с шилом, а потайной тачный шов у него получается вполне сносным, он тот час с радостью объявил его преемником своего дела и взялся за обучение сына сапожному ремеслу еще усердней. С раннего утра и до самого вечера Этро занимался то выделкой кожи, то натачиванием ножей, то шитьем.

В той же деревне жила синеглазая девочка Анни, единственная дочь местного краснодеревщика. Она была смышленая не по годам, и в глазах ее таилась едва уловимая грусть. Остальным детям она казалась слишком чудной и непонятной, оттого они ее сторонились. Как-то раз хулиганы облили ледяной водой дверь в ее избу и залепили снегом сверху до низу, так что открыть ее не получалось. Этро, пробегавший мимо по поручениям отца, заметил плачущую девочку на снегу и решил ей помочь отколотить дверь.

Так они и подружились. С тех самых пор каждый вечер Анни приходила к избе Этро, бросала снежок в его окно, извещая тем самым, что она его ждет, и как только отец отпускал Этро, они отправлялись гулять.

Жизнь была трудна и безрадостна. Зимой небо хмурилось, и порой казалось, что еще немного – и оно опрокинется на землю. Темнело совсем рано, и если бы не снег, слабо отражавший свет звезд, за окном бы стояла кромешная тьма.

Замёрзший воздух скрипел в тишине, а застывшие ветки хрустели под толстым слоем инея. Поздними вечерами все семьи собирались возле своих очагов погреться и рассказывали друг другу удивительные истории.

Отец всегда располагался в своем огромном потертом кресле, садил к себе на колени Этро и, закурив свою большую резную трубку, низким хриплым голосом начинал рассказ. Все остальные члены семьи рассаживались на полу вокруг кресла, стараясь как можно ближе оказаться к очагу и как можно дальше от чужих локтей, то и дело норовивших протиснуться к самому теплому месту.

После отца рассказывали истории старшие братья, а после них – иногда и сестры. Один лишь Этро молчал, ведь ему, как самому младшему, было положено только слушать. Взрослые считали, что детям нечего рассказать. Широко распахнув свои зеленые глаза, Этро ловил каждое слово отца, братьев и сестер.