Упрямица

Новые впечатления помогли ей на время позабыть о своем горе.

К вечеру второго дня они приехали в N. Было уже довольно поздно, и герр Маккет решил заночевать в гостинице. Ильза легла и тут же уснула крепким сном.

Наутро, когда часы пробили девять, Ильза, совершенно одетая, стояла перед отцом.

Серый дорожный костюм был ей очень к лицу. Если бы кто-то из знакомых увидел ее теперь, в изящных лайковых сапожках, в прелестной белой шляпке, просто, но со вкусом отделанной черным бархатом, то не признал бы в этой девочке той небрежно одетой непоседы, которая месяц назад скакала верхом на лошади.

Но и сама Ильза сильно изменилась: ее хорошенькие глазки были тусклы и смотрели куда-то вдаль, лицо осунулось, а губы вздрагивали от внутреннего волнения.

– Что с тобой, доченька? – заботливо спросил отец. – Ты что-то бледная сегодня. Не выспалась как следует?

Тут Ильза не вытерпела. Она бросилась отцу на грудь и залилась горючими слезами.

– Ильза, деточка, сокровище мое, не плачь! – повторял перепуганный таким горем отец.

 – Это ведь ненадолго! На Рождество я приеду за тобой, дорогая! Пойдем, Ильза, вытри слезы, а то у тебя разболится голова. Успокойся, нечего грустить! Ты станешь писать нам письма, а мы с мамой будем тебе отвечать и рассказывать обо всем, что происходит у нас в Моосдорфе…

Он взял свой носовой платок, чтобы вытереть слезы дочери.

По правде говоря, герру Маккету самому было не по себе, ведь и он страдал от предстоящей разлуки.

Если бы он представлял, как ему будет тяжело расставаться с дочкой, то вряд ли согласился бы на этот шаг. Но он сознавал, что следует подчиниться необходимости.

Герр Маккет поправил выбившиеся из-под шляпки кудри девочки.

– Пойдем, доченька, – сказал он мягко, – будь умницей!

– Но мама не должна мне писать! – вырвалось у нее между рыданиями. – Я хочу получать письма только от тебя! И не давай ей читать моих писем!

– Ильза! – укоризненно произнес отец.

 – Не смей так говорить! Мама любит тебя, и ты не имеешь права относиться к ней с таким недружелюбием!

– Любит?! Хороша любовь! Если бы она меня любила, то не выгнала бы из дома, не заточила бы в этот ужасный пансион.

– «Выгнала»! Ты решительно не знаешь, что говоришь, Ильза! Вот станешь старше – и поймешь, как ты обижаешь такими речами добрую маму. Тогда ты раскаешься в своих словах.