Урюкшай. Сборник

Сложив их на стол, Иван дотронулся до них подожком и потребовал, чтобы денег стало в несколько раз больше. Один раз дотронулся, другой, но деньги не увеличивались.

– Дай мне,– не выдержала жена,– может у меня получится?

Но и у нее ничего не получилось. Посмотрели в окно, а к ним Максим со своей женой уже спешит. Спрятали деньги, сидят за столом и гостей дожидаются.

– Ну как, получилось?– спросил Максим с порога.

– Не выходит, надо в печь эту палку засунуть,– ответил с раздражением Иван.

– И то дело,– поддержал Максим,– что же получилось, нашли мы ее вместе, а пользоваться должен один что ли?

– Давай сломаем ее пополам, а то в печь она не полезет,– предложил Иван.

– Давай, я наступлю на нее, а ты ломай.

– Погодите, дурни,– остановила их жена Максима,– подожок слушается Серафима, вот он пусть и делает то, что вы хотите. Это будет справедливо и для всех польза.

Эта идея всем понравилась. Пошли все вместе к Серафиму. Тот начал отнекиваться, но на него так насели, что пришлось согласиться.

– Вот видишь, колодец старый, скоро совсем развалится,– говорил Максим,– попробуй его починить.

Серафим взял подожок, произнес слова, чтобы колодец новым стал, дотронулся до него подожком. Только он успел все это сделать, как зашевелился колодец, земля вокруг него заколебалась, и стал он на глазах меняться. И вместо старого, обветшалого колодца, на том месте красовался теперь новенький, хорошо отделанный колодец.

– А теперь к сараю пойдем,– сказал Максим и потянул Серафима к сараю.

– Подождите, мужики, так не пойдет,– возразил Иван,– сделал тебе дело, пошли ко мне дело делать.

– Чего ходить, когда все рядом, пусть нам все делает, а потом вам.

– Да погодите вы спорить, я вам еще вчера говорил, что только один раз в день подожок делает чудеса,– остановил их Серафим,– расходитесь, больше ничего интересного не будет.

– Хорошенькое дело, Максиму колодец отремонтировали, а нам ничего,– продолжала возмущаться жена Ивана,– а если в подожке чудеса кончатся, мы вообще ни с чем останемся?

– А ты накаркай,– вмешалась жена Максима,– твой язык такой вредный, что накличет беду, подожок откажется сам делать чудеса.

– Ой, послушайте ее, да твой язык самый ядовитый в деревне, помолчала бы лучше, чем мой задевать.

Пришлось мужикам урезонивать женщин, чтобы не поскандалить и не испортить такое хорошее дело.