Ух и друзья

– Это ещё почему? – обиделся за прославленного спасателя волчонок. – Чем он вам не подходит?

– Мне-то он подходит, – объяснил Пифагоров, – но к выходу туннелефона на холме не подойдёт. Медведь большой, а вход в пещеру узкий, вроде норы, я специально так сделал для обеспечения повышенной безопасности. Не пройдёт.

– Тогда, – сообразил Ух, – может быть, Кролик? Морковкин, а?

– Кролик – существо норное, это неплохо, – удовлетворённо кивнул Пифагоров. – А тайны Морковкин хранить умеет?

– Думаю, да.

– Собственно говоря, слезоточивость в нашем положении серьёзным недостатком считать нельзя, – произнёс Архимед Кузьмич. – Но есть ли уверенность, что записка попадёт именно к твоему приятелю?

– Никакой он мне не приятель. Просто сталкивались пару раз по случаю. А письмо он, конечно, получит. Мы напишем: «Послание для Морковкина» – ему и передадут.

– Ты думаешь, тот, кто найдёт записку, сам читать её не станет?

– Как же можно, Архимед Кузьмич! – поразился Ух.

– Если спасёмся, – мечтательно сказал автор-рационализатор, – обязательно к вам в гости приеду. Славное у вас местечко. А пока приступим к выполнению твоего плана.

Глава десятая

Осаждённые пишут письмо кролику Морковкину

Архимед Кузьмич принёс лист бумаги и внушительную перьевую авторучку.

– Заполнена чернилами под самую завязку, – сказал он. – Можешь начинать.

– Может быть, вы сами записку напишете? – спросил Ух. – Мне как-то нужные слова в голову не приходят.

– Морковкин моего почерка не знает, ещё примет письмо за шутку. Нельзя рисковать. А что тут, собственно говоря, долго думать? Пиши: «Дорогой Морковкин».

– Почему это – «дорогой»? Обыкновенный кролик, верхние зубы на нижнюю губу наезжают. «Дорогой» – это будет слишком.

– Тогда попробуем иначе, – прижал седелку очков к переносице Пифагоров. – «Внимание! Мы нуждаемся в помощи!»

– Ладно, – не стал спорить Ух и вывел: «Внимание».

Бумага осталась совершенно чистой. Скрипнув пером, волчонок что было сил поставил восклицательный знак – никакого эффекта. Ух развинтил корпус авторучки. Резервуар для чернил оказалась доверху заполнен какой-то прозрачной жидкостью.

– Тоже мне проверяльщик нашёлся! – недовольно буркнул изобретатель.

– Но ведь никаких букв не видно! – объяснил Ух.

– Что и требовалось доказать.