Нефертум. Запретная звезда

– Не слишком разговорчивая, да? – Чавдар добродушно усмехнулся, будто это не он недавно угрожал вытащить их по частям.

– С чужими не болтает, – коротко ответила Эйлит. Где-то здесь был подвох, вот только где?

– Сколько вы ехали?

– Пять дней. Может, больше.

– Прямо из дома забрали? – вдруг спросил он с сочувствием. – Кто вас нашел?

– Ворона, – лгать ему Эйлит не видела смысла. Находясь здесь, они во власти этих тварей. Может быть, удастся разговорить их и узнать что-нибудь полезное.

Лицо Чавдара удивленно вытянулось:

– Сама капрал?

– Она самая.

Чавдар с уважением хмыкнул. Даже молчаливый Шип, замерший на койке, бросил в их сторону одобрительный взгляд.

– Девочки устали. Дай им чего погорячее, пока эта старая халда не пришла, – велел он Чавдару и встал с койки. – Садитесь. Скамья сзади.

Уговаривать не пришлось. Эйлит бессильно рухнула на скамью, прижав к себе Ди. Последняя пара дней вымотала ее окончательно, казалось, что она прямо сейчас уснет.

Метис протянул железную солдатскую кружку с бледными ягодами облепихи, плавающими в прозрачном чае. Живот весело заурчал, когда кипящий напиток опалил внутренности до сладостной боли.

– Спасибо, – едва ворочая языком, проговорила Эйлит. Кружка приятно грела пальцы. – Что это за место?

– Что-то вроде приюта, – Шип шумно отхлебнул. Слишком непринужденно, наигранно. Врал? – Вы с ней откуда? Наверное, с юга?

– Хенен, – одними губами произнесла Эйлит. – Недалеко от Мирры.

– Далековато, – маг оперся спиной о стену. – Я сам из Дильхейма. Никогда не бывал на юге. Наверное, там все еще тепло?

– Теплее, чем здесь.

– Ну что ты заладил со своим «тепло», «тепло»?! – рассердился Чавдар. – Не нравится здесь торчать, так и вали!

– Я б с радостью. – Шип потер брюхо. – Мне год отслужить осталось, потом можно и на вольные хлеба. Тут год за три считается, сам знаешь. Устроюсь хранителем в какой-нибудь храм, послушниц стану мацать, а ты так и будешь торчать здесь со своей гадиной, зад морозить.

Красота.

Чавдар лишь поджал губы, хотел ответить что-то едкое – как читалось в его глазах, – но не решился, видимо, не захотел спорить при гостьях. Воцарилась тишина, нарушаемая лишь треском поленьев в костре, вдруг Ди повернула к Эйлит голову, по-совиному моргнула и отчетливо произнесла:

– Мама за нами придет?

– Эйдин… – только и выдохнула она. От утомления у бедняжки помутился рассудок.