Феникс

Папина нога уже никогда не будет здорова, а голова к концу дня раскалывается от боли. Но это не имело никакого значения сейчас, когда он каждый вечер, как всегда, читает газету, сидя за столом на кухне. Смеётся над карикатурами. Потягивает чай из любимой чашки. Поднимает взгляд каждый раз, как Кристофер входит в комнату, и каждый раз вновь и вновь удивляется, словно давно его не видел.

– Ты изменился, – сказал как-то папа.

– Пока тебя не было, я вырос на десять сантиметров.

– Я не об этом, – покачал головой папа.

 – Во-первых, ты стал резче.

Кристофер ухмыльнулся:

– Я от мамы научился.

Мама обняла его за плечи и проговорила:

– Думаю, мы все изменились. Мы столько всего пережили.

«Вы даже представить себе не можете сколько», – подумал Кристофер.

– Ну, я понимаю, – кивнул папа. – Но вы-то двое были тут, в безопасности… Хранили огонь домашнего очага.

Он встряхнул газету, чтобы она сложилась посредине, и положил её на стол перед собой. «НАЦИСТЫ СВИРЕПСТВУЮТ», – гласил заголовок на первой странице.

Мама и Кристофер переглянулись.

– Не торопись, – сказала она. – Ты не знаешь, что из себя представляет нынче домашний огонь.

И, выйдя из дома, она пошла вниз по улице, напевая себе под нос «Пусть ярко горит мой очаг».

* * *

Странное чувство – входить как ни в чём не бывало в школьные ворота после всего, что случилось в последнее время. Кристофер внимательно рассматривал окрестности. Та же площадка с растрескавшимся асфальтом. Та же облупившаяся краска. То же пятно плесени на потолке в углу класса.

А вот лица не те же. Некоторые уже никогда не придут в школу. Люси Аткинс и вся её семья погибли при бомбёжке. И Мэри Лукас тоже. Терри Смит и его младший брат лежат в больнице с обширными ожогами, и пока непонятно, удастся ли им выкарабкаться.

Мисс Чиппинг решила не проводить перекличку. Она боялась той тишины, которая повисла бы при озвучивании их имён, с ужасом представляя себе испуганной и умирающей маленькую Люси; или Терри, мучающегося от боли на больничной койке.

Мысль об очередной ночной бомбёжке, о новых страхе и бессоннице казалась невыносимой. Но впереди было ещё много таких ночей, и каждый знал это. Никогда ещё не было в классе так тихо.

Кристофер ждал, но никто не раскрывал рта. Вид у мисс Чиппинг был такой, будто она только что плакала. Может, так оно и было. Он посмотрел в окно. Горящие склады у реки всё ещё дымились, и повидавшие виды пожарные машины с трудом протискивались по засыпанным щебнем улицам.