Феррис выходит из себя

И только у Алисы и Марлен получается открывать их своими остренькими мышиными зубками.

– Мог бы и раньше сказать, – буркнул Рюдигер и подул на палец. – Ну, приехали!

Часы с кукушкой пробили полвосьмого. В этот момент послышалось глухое рычание. Уве, который только что снял шлем и стоял, почёсывая голову, замер с поднятой рукой. Он прислушался. А потом торжествующе воскликнул:

– Эй, а вот и волк! Теперь я в этом совершенно уверен! Нужно поскорее закрыть ставни и запереть дверь, и…

– Это не волк! Это мой желудок! – сердито прервал его Феррис.

 – Если Алиса и Марлен не появятся в ближайшее время, я умру от голода. Нужно найти их как можно быстрее. Далеко уйти они не могли. По крайней мере, я на это надеюсь.

Рюдигер кашлянул:

– Кхе… Так можно мне у тебя поработать? Я уже даже начал красить садовую скамейку. Чтобы ты сразу понял, сколько всего я умею. И в поиске пропавших я знаю толк.

Недолго думая, Феррис кивнул. Шесть глаз видят точно лучше, чем четыре, да и вообще, Рюдигер показался ему достаточно приятным парнем.

– Но с чего же нам начать? – задумался он вслух. – Обычно Алиса и Марлен очень осторожны. Они прекрасно знают, какие опасности подстерегают их снаружи. Не могу себе даже представить, чтобы они вышли за забор. Уве, ты действительно всё обыскал?

– Ну разумеется, – обиженно ответил Уве. – Я заглянул в каждый уголок дома. И в скворечник тоже. – Он обернулся к Рюдигеру и добавил: – Алиса и Марлен там живут. Они его отлично обставили, повесили модные занавески и всё такое.

Рюдигер рассмеялся.

– Я знаю. Вообще-то я неплохо здесь ориентируюсь. Я всё лето прожил за контейнером для поношенной одежды. Но скоро зима, и мне захотелось найти себе крышу над головой. Лучше всего мне бы подошла собственная мансарда. Но вот о чём я сейчас подумал: как насчёт Отти Книршке? Не могут ли Алиса и Марлен быть у него?

– Ты прав, надо бы проверить! – воскликнул Уве и взволнованно закивал головой. – Они без ума от игрушечной железной дороги, которую он недавно собрал.

Позавчера они весь вечер наматывали круги, сидя на локомотиве. Пока Отти Книршке считал свою капусту. А я стоял на страже… Ой! – Уве прикрыл лапкой рот и стыдливо пролепетал: – Этого мне говорить не следовало. Я пообещал Алисе и Марлен, что никому не расскажу.

– А мы ничего и не слышали, – заверил его Феррис и глубоко вздохнул. – Значит, так. Насколько я знаю, Отти Книршке не терпит небрежного отношения к своей железной дороге.