Вода

Подросток протянул ему наполовину выкуренную сигарету, и Антон осторожно, словно духовой музыкальный инструмент, поднес ее к губам, втянул в себя немного дыма, почувствовав прохладную, слегка намоченную чужими губами папиросную бумагу. Горло защипало, но Антон не закашлялся. Курить ему не понравилось, но он продолжил, чтобы не обидеть необычного мальчика – тот был так близок сейчас и как будто придавал уверенности. Словно это был давнишний друг, который пришел спасти его от разъяренных соратников, и он один понимает, как тяжело Антону приходится в эту минуту, но не задает лишних вопросов.

Антон затянулся еще раз и, чуть повернувшись к тощему, спросил:

– Тебя как зовут?

– Степан, – ответил тот.

Ребята вылезли из машины и прошли в дом. Антон огляделся: он никогда не видел такой роскоши. Дом был огромным, как аэропорт. Все вокруг отливало золотом, серебром, гладким блестящим мрамором. Люстры занимали почти весь потолок и переливались разноцветными камнями невероятной красоты. Мебель – диваны, широкоспинные стулья, уютные кресла – казались недосягаемыми, не верилось, что на них можно садиться.

Все пространство было солнечным, искрящимся и невыносимо богатым. Антону стало грустно.

– А кто у тебя родители? – беззастенчиво спросил он нового друга.

– Папа – режиссер, – бросил Степан, направляясь в просторную кухню. – Садись, ща еды принесу.

Антон подошел к стеклянным дверям, ведущим из гостиной в сад. Приусадебный участок просторно раскинулся в пределах видимых границ. У прямоугольных кустов, которые росли вдоль забора, орудовал садовник.

Дорожки были вымощены старинной мелкой плиткой. Вдалеке виднелся край беседки с барбекю и огромными качелями. Антон лбом прижался к стеклу, стараясь разглядеть, что с другой стороны сада. Он увидел холеного тонконогого коня на привязи рядом с небольшой конюшней. Там тоже работали люди. Сад был ухожен на каждом миллиметре и так же, как дом, нереально, по-книжному, красив.

– Папа – режиссер, – как заклинание прошептал Антон.

Вернувшийся с кухни Степан вырвал его из оцепенения.

Новый приятель принес и свалил на журнальный столик закуски – бутерброды, кучу разных конфет, сок, газировку.

Они быстро расправлялись с едой, почти не разговаривая. И снова у Антона возникло ощущение, что он давным-давно знаком с этим странноватым мальчиком. В их молчании не было неловкости.

Когда оба наелись до отвала, Степан предложил пойти к нему на второй этаж.

– Круто живешь, – тихо сказал Антон, следуя за хозяином.