Фонарик Лилька

Я пожала плечами: к себе я возвращалась только поспать и поесть, поэтому соседей не разглядывала.

Лиля тем временем гладила тонкими покрасневшими пальцами кнопки лифта – нам недавно поменяли, поставили на место старых – с точечками, шрифтом Брайля.

Мы вышли из лифта, я нащупала в кармане ключ. Лиля тем временем двинулась наверх.

– Эй, – сказала я, – ты далеко собралась? Там чердак, по-моему.

– Ага, – откликнулась она, не оборачиваясь.

– И решётка, – предупредила её я.

– Я знаю, спасибо, – мягко сказала она, добравшись до зелёной решётки, покрытой пылью и обрывками каких-то бумажек, – просто, если вот тут нажать, она открывается…

– А там что? – спросила я.

– Там небольшая комната. Ну, такая, как кладовка.

– Грязная?

– Грязная, – согласилась она, – там ещё эти штуки валяются иногда… как их…

– Я поняла, – перебила её я. – Зачем тебе туда?

– Там можно отсидеться, – вздохнула она, – мне надо недолго, всего полчасика.

– Ф-фу ты, – в сердцах сказала я, – ладно! Всё! Спускайся ко мне.

Она развернулась и сбежала ко мне. Всё лицо, даже ямочки на щеках, сияло.

– Правда? Правда? Я ненадолго. Спасибо вам большое!

– Зайди к матери, скажи, что ты тут.

– Я потом… Я позвоню ей… Как вы телефон зарядите.

Я молча отперла дверь.

У меня уже склеивались глаза, и мучительная мысль, что всё теперь кончилось и надо привыкать к тому, что Серёня в субботу не поедет со мной к маме в Пушкино, не давала мне покоя, поэтому Лиля вызывала раздражение.

– Быстрее шмыгай, – предупредила я, распахивая двери квартиры, которую никогда не называю своей, – и потише в коридоре, баба Клава спит.

Квартирную хозяйку звали как-то по-другому, но в глаза я её называла просто «вы», а за глаза – бабой Клавой, потому что это имя подходило к её цветастому халату, перевязанному тонким поясом, и чёрным войлочным ботинкам-прощайкам, в которых она ходила за молоком в «Копейку».

Молока покупала много – делала из него домашний творог и продавала у входа в ту же «Копейку».

Подвирала, конечно, что «молоко от коровушки», но я её не осуждала, находя ситуацию смешной: люди выходят из «Копейки» и покупают творог, по сути, тоже из «Копейки», а ни от какой не от «коровушки», только на улице. «Сами дураки, – думала я, – ведутся на враньё».

Сама я прибегала к вранью только в самых крайних случаях, таких, как сегодняшний. Предпочитаю правду. Правда, сегодня за правду огребла.