Формула добра. Приключения необычной собаки

– М-да, – он почесал затылок, – как же быть? Так-так-так…

И снова куда-то убежал. Через минуту приволок простынь и предложил женщинам соорудить из неё что-то наподобие ручного батута.

– Стойте здесь, никуда не отходите, – командовал он, – я попробую сейчас стряхнуть её.

– Ой, – вскрикнула Аннушка, – я боюсь!

– Не бойся, дорогая, – махнул рукой Константин Александрович, словно Аннушка могла видеть его жест. – Стойте на месте и не двигайтесь. Держите покрепче простынь.

Он принялся потихоньку трясти дерево, Вика вцепилась в уголки простыни и зажмурила глаза.

– Боже мой, – прошептала Анна Игоревна. – Ну что там, Викусь?

Та открыла глаза и, взглянув на «циркачку», так же шёпотом ответила:

– Пока ничего, она боится.

Следующие десять минут не принесли никакого результата. Константин Александрович вспотел, но Кисулю так и не стряхнул – крепкая «груша» нам досталась. Я стоял в стороне и молча наблюдал за происходящим.

«Интересно, зачем она туда полезла? – думал я. – Наверняка за какой-то птичкой. Видел, как Кисуля не раз изображала из себя охотницу. Крадётся по газону к воробьям, спрячется в траве, ушки прижмёт, дескать, взгляните на меня, я не кошка, а рысь пятнистая. Умора просто! Но птицы всё время оставляли её в дураках. Решила, наверное, на дереве их достать. Вот дурочка! Видимо, увлеклась, воробьи улетели, а доморощенная рысь осталась на макушке. А теперь орёт во всю ивановскую».

Тут подоспела ещё одна помощница. Маша. Увидев на макушке Кисулю, она сразу расплакалась.

– Это ещё что такое? – нахмурился Константин Александрович. – Чего ты плачешь?

– Папа, а кто её туда затащил? – спросила Маша, вытирая кулаком глаза.

– Ветром занесло, – рассмеялся он.

– Торнадо? – вытаращила мокрые глаза девочка.

– Ага, тайфун, – закивал Константин Александрович. – Вместе с цунами.

– Папа, я серьёзно спрашиваю! – топнула ножкой Маша. – А тебе всё шуточки.

– Мария, – папа подошёл к дочери и взял её за руку, – я предлагаю тебе покинуть смотровую площадку. Иди в дом.

– Почему я должна идти в дом, когда здесь вся семья собралась? – возмущённо воскликнула девочка.

– Хорошо, – согласился Константин Александрович, – тогда не реви. Договорились?

– Да я не реву, папочка! Как ты не понимаешь, слёзы ведь иногда сами появляются.

– Так, всё, стой молча. Я, кажется, придумал…

– Молчу-молчу, – закивала Маша.