Непростые истории 5. Тайны ночных улиц

Дождь приглушённо барабанил по черепичной крыше, гроза утихла и молнии перестали заливать комнату льдисто-голубым светом. Я лежал на высокой кровати, с наслаждением утопая в мягкой перине. Чистое бельё приятно пахло, глаза слипались от тепла и виски. «Да не такая уж она и противная, для английской старушки», – подумал я, засыпая.

– Тиш-ше, разбудиш-шь! – прошипел кто-то прямо над моей головой.

– Нет. А если и – да, какая разница? – ответил ему другой, более чистый голос.

Я попытался открыть глаза и не смог.

Веки словно срослись. Руки, ноги, всё тело были окутаны вялым оцепенением.

– Ты ч-что? Нельзя! – прошипел первый.

– Пахнет вкусно. Смотри, какой симпатичный! Хочу! – капризно отозвался второй, женский, голос.

– А ну, вон отсюда!

Мисс Чандлер умудрилась кричать шёпотом. От этого её ледяной тон стал ещё более грозным. Я ощутил два лёгких дуновения воздуха возле самого изголовья, а потом тихо скрипнула, закрываясь, дверь.

Оцепенение исчезло, я рывком сел, спустив ноги на пол и уставился в темноту широко открытыми глазами.

Сплю или нет? Холодный пол убедил меня в том, что я всё-таки бодрствую. Торопливо натянув футболку и джинсы, я тихо, на цыпочках, отправился к двери.

Не скажу, что обычная ироничность могла помочь мне в тот момент – взрослый мужик, доктор физико-математических наук, испуганно замирая, крадётся по чужому дому. Мне было настолько не по себе от того, что я не мог найти никакого рационального объяснения своему страху, что желания иронизировать не возникало.

Стараясь не обращать внимания на громко стучащее сердце, я наполнялся решимостью спуститься вниз, и выяснить, в чём дело.

Никогда не понимал, что за глупцы эти герои ужастиков – всегда лезут на рожон! Теперь понимаю. Лежать и вздрагивать в неизвестности, поверьте, куда страшнее, чем столкнуться с угрозой лицом к лицу.

– Б-о-м-м-м! – приглушённо отбили часы в пабе.

Я включил телефон. На дисплее горели цифры – 12-00. Слабый свет выхватил из темноты кусочек узкого коридора и чёрный провал ещё более узкой, и крутой, к тому же, лестницы.

Я расслышал голоса – внизу явно что-то происходило.

Напомнив себе, что ступени скрипят, я начал осторожный спуск, ставя босые ноги у самой стены – там, где доски входят в камень. Старое дерево молчало. Чтобы увидеть что-либо в пабе, мне пришлось присесть на корточки перед последним пролётом лестницы.

Зал освещали все до единого бра и люстра в центре.