Фрау Волле и аромат шоколада

– Детям надо доверять, – сказал он, улыбаясь, а потом сделал строгое лицо и рявкнул: – Живо слезай, Мерле Нойман, поняла?

Нет, будь папа с нами, о няне и речи бы не шло, это точно.

Таинственные глаза

Ясное дело, мы проморгали тот момент, когда она появилась на нашей улице.

Мы вздрогнули от маминого крика, когда она позвала нас:

– Мерле, Мориц! Подойдите сюда, пожалуйста.

Я останавливалась на каждой ступеньке. Мориц, словно улитка, полз за мной следом.

Мама стояла в дверях кухни.

– Ну же, идите сюда!

Я почувствовала, как сердце ушло в пятки. Замерла, схватила Морица за плечи и, прежде чем войти в кухню, выставила его перед собой как щит.

Гостья сидела за большим кухонным столом на папином стуле. Держа ложечку костлявой рукой, она размешивала сахар в чае.

У неё были тонкие губы, зелёные, как трава, глаза, а на кончике носа – очки в тонкой золотой оправе.

С краю к столу была прислонена чёрная трость с серебряной ручкой.

Мы всё могли предположить, но только не это.

Её-то мы знали.

И сразу поняли, кто она.

Владелица того самого чёрного магазина, в котором исчезали дети. Она жила в Ястребином переулке. Звали её Гезина Волькенштайн.

Я услышала, как Мориц тихонько застонал.

Глаза Гезины Волькенштайн изменили цвет. Они внезапно потемнели и сделались чёрными. Голос у неё был хриплым и строгим:

– Мориц, помнишь, что сказал осёл, когда пришёл на мельницу? Тебя ведь Мориц зовут, верно?

«Что за дурацкий вопрос?» – подумала я.

Но Мориц не мог вымолвить ни слова.

– Ну, Мерле, ты-то, конечно, должна знать, что сказал осёл!

– «Иа-иа», – ответила я.

Гезина Волькенштайн и мама рассмеялись. Это был неприятный смех, в нём звучала издёвка. Гезина Волькенштайн явно потешалась над нами. Но только мама поняла её шутку.

Я почувствовала, как мурашки поползли у меня по рукам и по спине.

Хотя в кухне было тепло, я вдруг поняла, что зябну.

И тут я заметила, что от смеха глаза Гезины Волькенштайн снова изменили цвет.

Теперь они стали голубыми и прозрачными, как вода в наших новых синих стаканах.

«Как она это делает? – удивилась я. – Жутковатое зрелище».

Мама перестала смеяться.

– Ну, мои дорогие, – сказала она, – не стойте столбом. Поздоровайтесь, пожалуйста, с фрау Волькенштайн. Я очень рада, что она станет вашей няней. Надеюсь, вы с ней быстро подружитесь.