Фрау Волле и тайна бумажных зонтиков

Если не считать шаркающих шагов фрау Волькенштайн, в доме царила мёртвая тишина – так что слышно было, как падают на пол пылинки.

Мориц дышал глубоко и спокойно, значит, крепко заснул. Теперь его и пушками не разбудишь.

Я повертела колёсико поиска станций. В приёмнике что-то затрещало и запищало, а потом я услышала обрывки слов на иностранных языках, которых не знала. Кто-то начал отсчёт, и наконец сквозь шорох, шелест и писк прорвался папин голос; он становился всё чётче и яснее. Мне даже показалось, будто папа лежит тут, рядом, как прежде, и сейчас расскажет какую-нибудь свою историю, только мне одной.

На этот раз папа рассказывал о Валахии, где он сам побывал…

«Дорогие радиослушатели, этот край – житница Румынии, где текут реки из молока и мёда и золотятся на солнце огромные пшеничные поля. Это Валахия. Только не путайте её с пока ещё не исследованной Бедокурией. Впрочем, и в Валахии случается увидеть немало удивительного. Конные повозки катят здесь по пыльным улицам.

Нам встречались старинные сёла, в которых живут одни музыканты. Послушайте музыку, которую они для нас исполнили». Сердце моё подпрыгнуло, когда зазвучала эта мелодия.

Бедокурия была нашим секретом. Запредельный мир. О ней рассказывал папа, укладывая нас спать. Бедокурия. Царство клыкастых троллей и невиданных существ. Страна, где всё наоборот. Где добро – не добро, а зло – не зло.

«Если вы туда попадёте, исследуйте и изучите всё хорошенько, – говорил папа.

 – Считайте, вам повезло. Но будьте начеку! Там всё не так, как кажется на первый взгляд. Может быть, те, кто покажутся вам хорошими, на самом деле негодяи. А те, кого вы примете за злодеев, желают вам добра. Поговаривают, что там растут деревья с такими острыми листьями, что режут воздух, как бритва. А ещё говорят, что по ночам там светло как днём, а днём – черно как ночью. Нам пока слишком мало известно о Бедокурии и её жителях, но я уверен: вы справитесь со всеми загадками, которые вам повстречаются».

Так говорил папа.

Я откинула одеяло, на цыпочках подошла к Морицу и принялась его трясти. Наконец он открыл глаза и сонно посмотрел на меня, словно очнулся от глубокого сна.

– Бедокурия, Мориц, – прошептала я. – Бедокурия! Папа прислал известие.

Брат удивлённо таращился на меня.

– Мне приснилось, – сказал он, – будто кто-то плакал и стонал. Я был здесь, в этой комнате. Вместе с Фидибусом.