Ротмистр

 – Уверяю вас, они абсолютно одинаковы!

Ревин взвесил в руке прямой обоюдоострый клинок с массивной гардой.

– На самом деле, одинаковых шпаг не бывает, – произнес Талманский. – Каждая уникальна, как… женщина. Та, что вы выбрали – грустна и молчалива, моя же подобна пляшущей у костра цыганке. Не желаете поменяться?

– Предпочитаю молчаливых, – клинок Ревина очертил в воздухе дугу.

– Тогда начнем.

– Господа! Господа! Я не знаток дуэльного кодекса, – заговорил молчавший до селе Блюмер, – но, по-моему, дерущимся должно быть предложено примирение.

– Доктор, – поморщился Шлепков, – мы собрались здесь не для того, чтобы вчитываться в казуистику правил… Впрочем… Не желаете ли примирится, господа?

– Считаю примирение невозможным, – буднично произнес Талманский.

– Сколько раз, скажите, вы произносили это? – не выдержал Александр. – Таким же точно тоном?

– Осторожнее, – предупредил Талманский. – Или вы рискуете услышать эту фразу еще раз.

Со стороны дороги явственно фыркнула лошадь, звякнула подножка экипажа.

– Кого еще там несет? – прищурился Шлепков.

– Господа! – по кочкам, неловко размахивая руками, бежал человек. – Господа, остановитесь!

– Боже мой! Загоруйко… Какого черта вам надо?

– Прекратите! – Загоруйко подбежал, и обратился, переводя дух, к Талманскому: – Я отказываюсь от ваших услуг!..

– Шшто?! – прошипел Шлепков. – Пошел прочь, мальчишка! Что ты несешь?!..

– Федор Палыч, прошу вас, умоляю, остановите дуэль! Вы же можете!

– Я не могу.

Александр улучил момент и зашептал на ухо Ревину:

– Талманский – артист. Ему мало убить вас просто так, он станет грассировать. Попытайтесь поймать его на браваде… Я…

Александр осекся.

– Что же вы хороните меня раньше времени? – Ревин выглядел спокойным, излишне спокойным. – Ну, с Богом! – он скинул форменный китель, оставшись в просторной белой сорочке.

– Господа, вы готовы? Сходитесь! – Шлепков стряхнул, наконец, Загоруйко с ботинка.

И все вокруг замерло.

Ревин встал в классическую позицию: боком к сопернику, острие перед собой, левая рука отведена назад. Талманский позы не изменил, так и остался стоять вполоборота небрежно, только и позволил себе, что скептическую ухмылку. За мгновение до того, как он сорвался в атаку, Ревин взглянул своему врагу в глаза. И прочел там приговор.