Мгла

Но вокруг порожняя посуда, отходы. Какая-то дрянь раскидана буквально повсюду. А ведь банкет еще и не думает подходить к завершению. И я не выдерживаю, уйти просто так нельзя. Поворачиваюсь к людям и отчетливо произношу:

– Немедленно убрать за собой все!

– Чего, блин? – нетвердо привстают мужские особи.

Женщины тут же поддерживают спутников отборным матом, на все лады склоняя мою родню. Даже их отпрыски останавливаются и вытаращивают глаза в ожидании развлечения. Действительно. Почему бы нет? Их так много, а я один.

И я смеюсь. Хохочу во весь голос. Эхо перекатывает звук смеха вверх-вниз, вверх-вниз, будто пробуя его на вкус.

А эти обезьяны сначала замирают в недоумении, уж больно неадекватна моя реакция. Но приказ ведь ясен и недвусмыслен. И они, шатаясь и падая, все-таки принимаются собирать мусор в пакеты и сумки. Ни единого слова, только шорох, хруст и шелест. За этим занятием я и оставляю их, зная наверняка, что соплеменники приберут все, потушат костер и отправятся восвояси, так и не вспомнив, не поняв, что заставило их прервать так удачно начавшуюся вечеринку.

Самое печальное заключается в том, что их можно остановить сейчас, но заставить вести себя по-человечески в следующий раз – нельзя.

От окраины леса до моего жилья всего десять минут ходьбы. Но я успеваю встретить еще несколько подвыпивших в тренировочных штанах и торчащих на макушках вязаных шапках. Один из них держит за руку не менее пьяную подругу с плоским пустым лицом. И все вместе они выводят нестройными голосами что-то вроде «Ничего на свете лучше нету…».

Слава богу, хотя бы детские песни помнят, те, в которых до сих пор есть светлый посыл.

На скамейке возле дома сидят две молоденькие мамаши, их совсем маленькие дети возятся в песочнице. Девицы оживленно что-то обсуждают, перемежая каждое слово ругательством, прикладываются к бутылкам пива и посасывают сигареты. Их высоко заколотые хвосты одинаково трясутся от возбуждения, вызванного, видимо, интересной для дам темой.

Прохожу мимо, морщась от дыма.

Они умолкают, провожая меня внимательными взглядами. За спиной продолжают, совершенно не заботясь о том, что я могу услышать:

– Прикинь, это наш сосед сверху, твою мать. Не курит, не квасит и баб не водит, сука.

– Да ты гонишь, блин!

– Неа, прикинь.

– Ну, по ходу, видать – пидор! Ясное дело.

– Ага, по ходу. В натуре клево было бы позырить, как мой Сашка взлохматит его, твою мать.

Мамаши довольно хихикают. Славно.