Криабал. Свет в глазах

– Что ж, без Черного Криабала он при всем желании не мог натворить подлинно страшных дел, – все же сказал Массено. – Не будет ли, к слову, с моей стороны неучтивым спросить, что вы сделали с этим гримуаром, мэтр? Он все еще у вас?

– Разумеется, нет, – мотнул головой Медариэн. – Черный Криабал слишком опасен. Я пытался уничтожить его, но моих скромных сил оказалось недостаточно. Даже чтобы просто вырвать из него страницу, пришлось бы заплатить дороже, чем я был готов.

– В таком случае смею предположить, что вы где-то надежно его скрыли?

– Да.

Настолько надежно, насколько это вообще возможно. Еще десять лет назад я переправил его в другой мир – туда, где нет волшебства и никто не понимает парифатского языка. Даже если его вдруг случайно отыщут, то просто не смогут прочесть. Никто там не поймет, что это вообще такое, и не сможет воспользоваться его силой.

– Радостно это слышать. А что насчет принесенных мной предметов? Они были для чего-либо полезны?

– Мы изучили их, – ответил Мазетти. – Гримуар пролил свет на жизнь и деяния того безумного волшебника – теперь мы знаем больше о нем и, что еще важнее, об Антикатисто.

Но о самых важных вещах там все-таки не очень много. К примеру, мы узнали, что в тот краткий период, когда в его руках был Черный Криабал, он проводил какие-то ритуалы. Но какие именно? Об этом в книге почти ничего.

– Он обратил своих слуг в какую-то необычную форму нежити, – сообщил Массено.

– Да, это мы поняли. И еще он экспериментировал с Тьмой, пытался создавать ее элементалей, призывал каких-то тварей… но подробностей он приводить не стал.

Все время ограничивался фразами: «это самоочевидно» и «ну дальше понятно».

– Да, я тоже это заметил, – кивнул Массено. – Но я надеялся, что сведущие в волшебных науках увидят больше меня.

– Жаль, но нет. Что же до его жезла… что ж, это самый обыкновенный жезл. Простенький инструмент, упрощающий прием маны и фокусировку заклинаний. Это даже не артефакт Бакулюмуста, а всего лишь типовая палка волшебника, вы можете купить такую в любой лавке.

Он даже не представляет исторической ценности, поскольку принадлежал мелкому, ничем не выдающемуся бакалавру. С вашего позволения, мы отправим его на переплавку.

– Поступайте, как вам будет благоугодно.

– Очень жаль, что вы не прихватили его костей, святой отец, – задумчиво произнес Мазетти. – Хотя бы одной.

– Костей?.. – удивился Массено. – Для чего?

– Мы бы вызвали его дух. Получили бы информацию из первых уст.