Хранители Идей

Он поддержит и поможет во всём разобраться.

– Коль, привет! – не смотря на то, что Ника была в нём уверена, она всё равно волновалась – не каждый день признаёшься друзьям в том, что разговариваешь с кошками.

– Привет! – бросил ей Коля.

– Слушай, я тебе хочу кое-что рассказать… – начала было Ника, но Курицын её перебил.

– Сначала послушай, какое я стихотворение написал! – сказал он. – Новое! Наисвежайшее! О Стеше… Ты будешь первой, кто его услышит!

– И, не дожидаясь согласия, Коля зачитал:

Ты так красива, ты так умна!

Но отчего же ты так холодна?

Сердце разбито, не скрою я слёз!

Тебе подарю я букетик мимоз!

Ника закатила глаза, но промолчала.

– Ну как? – спросил Коля.

– Норм, – выдавила из себя Романова: к чему ей разборки?

– Так что ты там хотела рассказать? – вспомнил Курицын.

– Да ничего особенного, – пожала плечами Ника, – твоё стихотворение затмило все новости.

– Да, – кивнул Коля, – согласен, сильное получилось.

Дальше всё шло, как обычно – биология, география, литература.

Девочка уже понадеялась, что Стеша забыла о подслушанном вчера разговоре, но на перемене произошло неприятное. Ника направилась в столовую на обед, и вдруг, буквально из-под земли, выросла Соколова со свитой верных подданных.

– Ну что, Романова? – с насмешкой сказала она. – Как там твой роман? Много написала? Небось всю ночь работала, писательница ты наша одарённая?

– Пропусти, Стеша, – как можно спокойнее сказала Ника.

Это обращение очень разозлило Соколову.

Ведь она велела всем называть её "Стефани", или, в крайнем случае, "Стеф". И она очень не любила, когда её не слушались.

– Я. Не. Стеша. – отчеканила она.

– Вот как? – Ника с вызовом посмотрела на своего врага номер один. – Тогда буду называть тебя просто "Соколова". Пропусти, Соколова!

– Знаешь, что, Романова? – глаза Стеши превратились в узкие щёлочки. – Книги – отстой! Даже если ты напишешь свой роман, и он окажется не бездарным (в чём я очень сильно сомневаюсь), тебя всё рано никто не будет читать! Потому что будущее – за гаджетами!

– Думай, как тебе угодно, – отмахнулась Ника и, протиснувшись между фрейлинами Соколовой, быстро ушла, под дружные смешки "элиты" класса.

Наконец уроки закончились, и можно было идти домой. Нацепив куртку и намотав вокруг шеи большой шарф крупной вязки, Ника вышла на улицу. Прикрыв глаза, она с наслаждением втянула воздух и только тогда почувствовала облегчение: школьный день был позади.