Криабал. Тьма у ворот

Мифриловых руд на свете не бывает, ведь мифрил – не металл, а сплав. Карбид гафния, тантал и титан. Точные пропорции хранятся в строгом секрете… хотя это тот самый секрет, что известен даже детям.

Если это дети кобольдов, конечно.

Два из этих трех металлов здесь и промышляют. Титан и тантал. А заодно еще и ниобий, коего здесь тоже хватает. На тантале с ниобием Фырдуз и поставлен – вместе с еще тремя тысячами кобольдов он рубит колумбитовую руду, добывая черный песок, который затем превратится в ценные металлы.

Почти все каторжане – кобольды. Но есть и несколько цвергов. Пару раз Фырдуз видел минотавров и пещерных вардов. И даже циклопа однажды – весь обвешанный цепями, тот тащил вагонетку размером с маленький дом.

А вот Верхних нет. Из Верхних работники плохие – руду копают кое-как, в металлах не разбираются, в темноте не видят, с еды блюют, все время жалуются и сразу начинают болеть.

Не любят Верхние подземелий.

Опрокидывая очередную тачку с пустой породой, Фырдуз едва не сбил с ног другого кобольда.

Он не знал его имени. А тот наверняка не знает имени Фырдуза. Лагерные шахты – настоящие термитники. Все здесь никто, безымянные рабочие единицы.

– Осторожней, 45-14, – шикнул на него другой кобольд.

– Извини, 38-90, – ответил Фырдуз. – Ненароком.

В отличие от имен номера здесь есть у всех. Выстрижены аккурат на макушке. Проведет слепой надзиратель рукой – ага, такой-то и такой-то.

И то еще ладно, что только выстрижены. Некрасиво, но шерсть – дело наживное, отрастет.

Раньше вон номера вырезали прямо на коже – Фырдуз встречал таких лагерников.

И не потому их прекратили вырезать, что хобии вдруг жалостливей стали. Просто перестановки у них участились, работяг все чаще с шахты на шахту перекидывают. Так тут перенумерацию делай, новое назначение определяй. А как номер сменить, если он на коже вырезан?

Вот и решили просто шерсть выстригать.

День тянулся монотонно. Через каждый час хобий в каменном колодце колотил в медное било, отмечая время.

Вот сейчас два удара, потом еще три – значит, минул третий полуденный. Через час должен быть перерыв, будут кормить. А еще через шесть часов конец смены, снова поесть и немного поспать.

Еще одна тачка. И еще одна. Сегодня не везет, порода идет в основном пустая. Это плохо – если норму не выполнить, пайки урежут. А на урезанных пайках долго не протянешь. Их и полных-то едва хватает, чтоб не сдохнуть.

Посчастливилось хоть в том, что перерыв не зажилили.