Криабал. Тьма у ворот

Целый час дозволили не работать. И пайку Фырдуз получил – краюху грибного хлеба. Сырого, с плесенью, но такого вкусного!

Пить не дали. Чего-чего, а воды у каторжан вдоволь – вон под ногами хлюпает. Хочешь – горстью черпай, хочешь – наклонись да пей.

Фырдуз черпал горстью. Брезговал немножко прямо губы туда окунать. Сохранилась в нем еще крохотная толика самоуважения.

Однако на то, что именно он пьет, кобольд старался не смотреть. Что за вода может быть в шахте? Хорошо и то, что источник – подземный ручей, у самого ключа грязи вовсе и нет.

Но то, что у самого ключа, пьют сами хобии да их фискалы из кобольдов. А что до работяг дотекает, наполовину уж из рудничной пыли состоит.

Ну да ничего, не привыкать. Кобольд – зверушка неприхотливая.

И то хорошо, что не бьют. Хобии – народец черствый, но бесцельно не злобствующий. Никто не слышал, чтоб хобий кого ударил ради забавы. Не провинись ни в чем – и никто тебя не тронет.

Жаль, не все это понимают. Примостившись в ямке на возвышении и бережно собирая крошки, Фырдуз стал свидетелем расправы.

Сразу пятеро приземистых, покрытых черным мехом хобиев окружили огромного цверга и дубасили железными палками-тростями.

Фырдуз не знал этого беднягу и понятия не имел, в чем тот провинился. Но, пронаблюдав с пару минут, уверился – либо бунтовал, либо пытался бежать. Новичок, видно, не знает, что к чему. Не выбили из него еще остатки гордости.

Ну да ничего, выбьют. А если и дальше будет упрямиться, так саданут киркой в затылок и до отвала на тачке.

Много таких уж бывало, гордых.

Но этот покрепче иных. Хобии колотили цверга до ужаса долго, но тот все не падал и не падал.

Понятное дело, нелегко сбить того, чья форма почти кубическая. Хобии рядом с этим детиной смотрятся мелкими зверушками.

Любой кобольд, впрочем, тоже.

В конце концов цверг все-таки обессилел и рухнул. Ну как рухнул… скорее просто осел. Обмяк, как подтаявшая куча грязи.

Но хобии от него отвязались. Видно, и сами уже притомились махать дубинками.

Еще по разу пнули эту бородатую тумбу и разошлись.

Несколько минут цверг лежал неподвижно. Фырдуз посасывал последний кусочек хлеба и внимательно смотрел. Ему было любопытно, останется ли здоровяк после такого жив.

Фырдуз бы вот точно не остался. Кобольды – народ двужильный, но, если долго бить палками, – умирают.

А вот цверг – поди ж ты! – стал медленно приподниматься. Фырдуз, доевший пайку, сполз вниз и подобрался поближе.