Криабал. Тьма у ворот

 – Здесь разве станция?

– Здесь лес, – промолвил инквизитор.

Ножевой отомкнул крючок и распахнул купейные окна. Снаружи и в самом деле не было ни станции, ни полустанка, ни вообще признаков цивилизации. Перед железнодорожным полотном лежала узкая насыпь, а дальше – только бесконечная зеленоватая полутьма. Ночь стояла холодная, но безветренная, не дрожал ни единый листок.

– Ни зги не видно, – прищурился ножевой.

Он снял с потолка фонарь и вытянул руку за окно. Тусклый масляный светильник чуточку раздвинул тени, но помогло это мало.

Большая часть окон поезда были темны – час поздний, спят почти все.

– Брат Массено, темно дюже, не подсобишь? – обернулся ножевой.

– Дар Лучезарной – не игрушка, чтобы использовать его вместо светильника, – строго ответил Массено.

– Вот вечно у вас так, святых отцов, – хмыкнул ножевой. – Если не во славу богов, то и слава богам.

– Оставь его в покое, – проворчал антимаг. – Ты же своим ножиком колбасу не режешь.

– Да отчего ж? Если вдруг случится – порезать не побрезгую.

Только это не нож, а крис. Им колбасу резать неудобно.

Минуло несколько минут. Поезд продолжал стоять. Выглядело это весьма странно, поскольку вокруг и впрямь не было ничего, кроме лесной чащи. Железная дорога раздвинула эти пущи, просверлила насквозь, как просверливают пути реки, но за пределами этой стальной ниточки по-прежнему простирались только заросли.

Массено, до этого державший точку зрения под потолком, поднял ее выше. На миг погрузился во тьму, в дерево и металл, а потом обозрел вагон сверху.

Он вздымал точку зрения все выше, пока не достиг сотни локтей – отсюда был прекрасно виден уже весь поезд. Тот выглядел совершенно нормально – просто стоял без движения.

Темнота Массено не смущала. Солнечным монахам не нужен свет, чтобы видеть, как не нужен он солнцу. Они зрят не глазами – да и нет у них глаз.

Массено хорошо помнил день посвящения. День, когда его трижды спросили, хочет ли он вступить в орден Солнца, и после третьего утвердительного ответа совершили обряд.

Болезненный, мучительный обряд. Священный огонь проникает в очи послушника, выжигая их, оставляя лишь пустые глазницы.

Каждый солнечный монах совершенно слеп.

Однако взамен утраченных глаз Лучезарная дарует своим адептам Солнечное Зрение. Оно просыпается через некоторое время после посвящения – ждать приходится от нескольких месяцев до нескольких лет. Порой бывает и так, что Солнечное Зрение не просыпается никогда – и это всякий раз великая трагедия.