Человек со смущённым лицом

Вот вы с сестрицей, с помощью вашего Фридриха, можно сказать, одержали над ним верх, а гувернантка ваша – поддалась. Вы же сами рассказывали – лишь только он руку её отпустил, она тотчас про него и забыла.

– А как же все остальные? – тихо спросила я. – Чиновник с портфелем? Дама с девочкой и няней? Все другие, кто с ним сталкивался? Неужели они тоже сейчас… – я содрогнулась, представив, во что могла превратиться жизнь этих людей после встречи с нашим незнакомцем. – Им всем нужна помощь!

– Идёмте! – решительно сказал Борис.

 – Нужно найти их, потому что они, верно, и не понимают, что происходит. И когда мы отыщем Человека со смущённым лицом, мы заставим его… заставим… Ну, словом, не можем мы бросить их так!

– Ценю ваш порыв, молодой человек, – вы рассуждаете как добрый и смелый юноша. Однако заставить вашего незнакомца что-либо сделать вы точно не сумеете. И кто знает, как он вас встретит? Всё это может быть вовсе небезопасно. Но бездействовать не посоветую, да и не в вашем характере у моря погоды ожидать; небось, всё равно на поиски пуститесь.

А я тоже, со своей стороны, кое-что попытаюсь разузнать.

Мы договорились с Андреем Ивановичем, что для начала он со своими таинственными помощниками выяснит всё, что можно, о тех, кто пострадал от Человека со смущённым лицом. Наверняка, кто-то из них его запомнил, и, возможно, видел, где он живёт, хотя надежда на это – очень слабая. И второе – надо искать самого Человека со смущённым лицом, пока он не успел навредить гораздо большему числу людей в городе.

– Мы его найдём! – пообещал Вортеп-Бар, и его голубые глаза сверкнули ярко и остро, точно льдинки на солнце. – Разозлил он меня. Хотя я уверен теперь, что он не из тех, кого люди нечистою силой зовут.

– Тогда кто же он? – спросил брат.

– Кто? Не удивлюсь, если человеческой женщиной от человека рождён. Только вот, получил откуда-то колдовской дар – и использует его людям во вред, да притом ещё и прячется.

Значит, какую-то цель имеет, и вряд ли добрую, – хозяин лавки хотел ещё что-то добавить, но настенные часы мягко пробили: бом-м, бом-м, бом-м…

– Боже мой, четвёртый час! – воскликнула я. – Нам надо через полчаса быть дома, иначе что я маменьке скажу? Нас никуда больше не отпустят!

Я глянула в окно: на улице опять мела метель, швыряла пригоршни колючих снежных крупинок в стекло, а ветер голодным волком завыл в трубе.