Чемодановна

 – Вот она! – Толстый палец упёрся в ярко накрашенное лицо Изольды Тихоновны. – Эта Кикимора болотная подсыпала мне в пирожные яду! – Чемодановна почмокала губами и добавила: – Кажется, змеиного! Я сейчас умру, прямо у вас на глазах, а вы потом сразу вызывайте полицию с этими, как их там, собаками!

– Что вы несёте? – поразилась Изольда Тихоновна. – Послушайте, я ничего вам не подсыпала!

– Да? – Чемодановна тут же пришла в себя, прочистила горло и с удвоенным аппетитом принялась за огромный торт с розочками. – Вот видите, дети, Изольда Тихоновна вам наврала.

Так что ешьте спокойно. А кашу выбросьте от греха подальше, а то меня сейчас от её вида стошнит.

– Куда? – восхищённо спросили Оля и Боря.

– Прямо из форточки – на улицу. Её потом воробьи склюют.

Под гробовое молчание папы и Кикиморы близнецы сделали так, как им сказала Чемодановна, и с урчанием набросились на пирожки с малиной.

У Оли и Бори было двойственное чувство (а как иначе – они же близнецы!). С одной стороны, они страшно боялись Чемодановну, а с другой – ничуточку её не боялись, а наоборот.

Она вдруг показалась им каким-то верхом совершенства, особенно по сравнению с сидящей рядом Изольдой Тихоновной. С поджатыми губами, та восседала на стуле белая, как кефирный гриб, и раздавленная авторитетом Чемодановны.

Боря вдруг заметил, что в грандиозной причёске у Чемодановны кто-то шевелится. Какой-то крошечный человек с довольно неприятным хмурым лицом. Он сидел на лавочке прямо у дома из волос и, поймав на себе пристальный Борин взгляд, вдруг показал Боре язык.

Он был зелёный (не Боря, а язык)! От удивления Боря зажмурился, а когда опять открыл глаза, человечка на лавочке уже не было.

– Шурка, ты долго там ещё будешь сидеть? – громко спросила Чемодановна, заглядывая под стол.

– А вы что, знакомы с моей супругой? – деликатно поинтересовался папа. Этот вопрос его мучил уже целых полчаса. Те долгие полчаса, которые мама сидела под столом и щипала его за пятки.

– Немного, – сказала Чемодановна, допивая чай из чашки величиной с небольшую клумбу.

 – Она моя непутёвая дочь.

– ЧТО?! – разом вскричали Прикольские и Кикиморова.

– Да, – призналась мама, вылезая наконец из-под стола. – Авдотья Чемодановна Свирепова – моя родная мать. К огромному моему сожалению.

– А Чемодан – что, твой дедушка? – спросила Оля, но тут же притихла, осознав всю нелепость этого риторического вопроса.

Не каждый день выясняется, что твой собственный прадедушка – Чемодан.