Хроника одного задания

Через пару минут к ним присоединился Руденко.

– Итак, Алексей Николаевич, чем ещё порадуешь? – спросил майор.

– К сожалению, пока немногим. То, что он здесь, это точно. Факт! Пока только собираю информацию и пытаюсь составить его психологический портрет. Мне важно понять, как он действует, как ориентируется в обстановке. Один знакомый учёный называл этот процесс «скирдованием». Он мне советовал: «Ты пока скирдуй, скирдуй, выводы потом делать будешь».

– И всё же каковы первые итоги?

– Только наброски.

Он расчётлив, крайне выдержан, умеет вызывать доверие, общителен.

– А позволь узнать, как ты это установил? – поинтересовался Пётр Аверьянович.

– У меня свои методы, – уклончиво ответил Берестов.

– У нас с Петром Аверьяновичем большой опыт общения с людьми, – сказал майор и, указывая на секретаря райкома, продолжил, – а он, так вообще, как я успел заметить, большой знаток человеческой души. А вот врага ни он ни я распознать не смогли. Ладно, продолжай.

– Поэтому могу заключить, что этот человек средних лет либо старше.

Я исключил из своего списка людей молодых, недавно окончивших школу, и, конечно, всех женщин отряда. Далее, я проанализировал все провалы и круг лиц, знавших об операциях прямо или косвенно. Это несколько сужает круг поиска. Личный контакт дал мне большую пищу для размышления. Кстати, хочу Николая и двух бойцов, что были при обозе, подключить. Я заметил, они надёжные ребята.

– Эти да! – согласился Тишков, – не возражаю.

– Николая я давно знаю, – проговорил Пётр Аверьянович, – проверенный человек.

Фамилия, кстати, у него необычная – Чертак. У него отец и дед хорошими людьми были. Дед перед самой войной умер, а отца за помощь нам расстреляли.

– А жена, дети? – спросил Берестов.

– У брата за Уралом, – ответил Руденко.

– А где ваша семья, Пётр Аверьянович?

– Надеюсь далеко, – секретарь райкома тяжело вздохнул, – я их лично на поезд посадил. И больше не видел, вестей от них не получал. Да и какие теперь могут быть вести, когда я здесь в лесу.

– Да, – Тишков встал, закурил, – семья…Я свою тоже с июля не видел. А у меня два сына, хорошие мальчишки. Оба на меня похожи.

Снаружи землянки явственно стало различаться какое-то движение, шум. В командирское убежище вбежал радист.

– Срочная радиограмма из центра, товарищ майор.

– Давай сюда.

Тишков прочитал быстро и нахмурился, желваки заходили на скулах.

– Всё, Серёжа, свободен, – Степан Иванович отпустил радиста.