Четыре сестры

Хирургом для неизлечимо больных, которых она одна сможет спасти.

Или актрисой. Да, эта профессия ей нравилась больше всех. Она убрала карандаш и тетрадь в карман пальто.

Гортензия находилась на выступе, за которым образовалась ниша в скале. Когда она сидела так, прислонившись к камням, никто не мог ее увидеть. Кроме чаек, тупиков и бакланов, пролетавших мимо. Их крылья были как якоря, лапы – как морские гребешки.

Актриса. От ветра с океана по щекам текли слезы, завивались коротко стриженные волосы. Вдали был виден маяк Потрон-Суфлан на фоне темных туч.

Она натянула вязаную шапочку поглубже на уши. Глубоко вдохнула и продекламировала с выступа над волнами:

Будь Сидом; этот звук да рушит все преграды,

Да будет он грозой Толедо и Гранады…[15 - Пьер Корнель. «Сид». Действие 4. Перевод М. Лозинского.]

Позади кто-то захлопал в ладоши.

И засмеялся.

Гортензия гневно обернулась, готовая растерзать Беттину, которая посмела прийти за ней аж сюда, чтобы опять издеваться…

Это была не Беттина.

И ни одна из сестер. Стоявшая перед ней девочка была ей незнакома.

– Привет! – сказала девочка. – Продолжай, здорово.

Несмотря на смешинки в глазах, говорила она, похоже, искренне.

Она объяснила:

– Я смеюсь, потому что очень уж забавно, гм, декламировать здесь Корнеля.

Голос у нее был тихий, довольно приятный. Каштановые волосы (хоть и короче, чем у Гортензии) сколоты с двух сторон зелеными заколками в виде гиппопотамов.

– Вообще-то, – продолжала она, – это идеальное место.

Top of the world[16 - Вершина мира (англ.).]. Корнель[17 - Corneille (фр.) – ворона.] на утесе и чайки в небе… Совершеннейшая Сена-и-Марна![18 - Сена-и-Марна – один из департаментов Франции. Здесь и далее эта героиня часто обозначает свое отношение к чему-либо через названия регионов.]

И незнакомка снова закатилась смехом. Гортензии показалось, что впервые в жизни она слышит от кого-то более странные вещи, чем говорит сама. Она улыбнулась.

Что может быть лучше,

чем работать в шоу —

бизнесе, не знаю

бизнеса лучше!.

.

– Тоже Корнель?

– Мэрилин Монро.

Обе рассмеялись.

– Я бы хотела когда-нибудь стать актрисой, – сказала девочка с зелеными гиппопотамами.

– Ты так говоришь, будто тебе девяносто девять лет.

– Мне больше.

Она взглянула на нее искоса:

– Это твой дом, вон там?

– Виль-Эрве. Да.

– О.

После паузы, полной ветра и чаек, она сказала:

– Дай угадаю. Ты не Шарли. Ты не Энид…

– Я Гортензия.