Четыре сестры

 – Ее вдруг осенило: – Мюгетта? Это ты живешь у Брогденов?

– Гощу, они дружат с моими родителями. И я там не одна, за мной присматривает Зербински.

– Зербински? Что это такое?

– Смесь броненосца «Потемкин», скальпеля, карабинера и эфира, с легкой примесью ночной бабочки.

– Твой питбуль?

– Моя сиделка.

– Она так ужасна?

– Хуже. Тарн-и-Гаронна.

Она засмеялась и добавила:

– Я вообще-то ее люблю, но она этого не знает, так что не говори ей.

Какая странная девочка.

– Ты учишься на актрису? – спросила Мюгетта.

– Нет.

– Почему нет?

– Э-э…

– Если тебе хочется играть пьесы, есть другие места кроме этого утеса.

Странную девочку с короткими волосами вдруг забила дрожь, прямо-таки заколотила. Ее голова тряслась на тонкой шейке, и Гортензии показалось, что зеленые гиппопотамы весят как настоящие.

– Мне холодно. Мне все время холодно теперь. Я пойду.

И она покинула утес, не попрощавшись с Гортензией, смешно подпрыгивая на одной ножке.

2

Что за драма, мама?

Когда Гортензия вернулась с утеса, Женевьева сидела, массируя мочку уха большим и средним пальцами.

Знак, что она раздражена, просто кипит (но надо было хорошо ее знать, чтобы об этом догадаться).

– А, вот и ты! – сказала она ровным голосом.

Она подняла свою спортивную сумку, собранную так давно, что Роберто устроился на ней и уснул, свернувшись клубком. С усталым вздохом он отправился к Ингрид под Макарони, кривую лестницу Виль-Эрве.

– Я ждала тебя, чтобы не оставлять Энид здесь одну, – вздохнула Женевьева.

 – Я испекла печенье. В шкафчике. На верхней полке.

– Я была на утесе. Надо было меня позвать.

– Я бы и позвала, если бы ты не пришла.

– Идешь пасти близняшек Десульеров?

– Мм.

Гортензия точно знала, когда Женевьева врет, именно потому, что та никогда не врала.

Но сейчас – да, врала. Каждую неделю она говорила, что сидит с маленькими Десульерами, и это была неправда. Догадалась об этом одна Гортензия. Но ей было все равно – в сущности, ей ничуточки не хотелось знать, что скрывает сестра.

Женевьева перебросила через плечо ремень сумки:

– Вы справитесь?

Она еще и чувствует себя виноватой. Пусть уходит скорее! Гортензия обожала, когда все расходились и она оставалась (наконец) одна в пустом доме. Она проводила Женевьеву до дверей.

– Я встретила Мюгетту.

– Мюгетту?

– Девочку, которая живет у Брогденов. Чем она больна?

– Шарли должна знать, – ответила Женевьева.