Чеширский сырный кот

– Уродство! Выливайте его! Начинайте заново, тупицы!

Пока Крумс забыла о нём, Ловкач обнюхивал связку ключей. Он подтолкнул её носом и схватил зубами. Крадущейся походкой, на какую только способен кот, он повернул к двери, но вынужден был притормозить: ключи, раскачиваясь, звенели. В это самое мгновение душераздирающий крик раздался над головами и горшками:

– Мои ключи!

Никогда прежде на кухне не было такого балагана: мальчишки и судомойки отпрыгивали, отскакивали, бросались в стороны. Тяжёлая поступь поварихи сотрясала кухню.

Пока Крумс приближалась, Ловкача пронзила догадка. Вместо того чтобы скрываться, он ринулся прямиком в центр кухни, не поднимая глаз на кипящую от злости повариху. Несчастный мальчик-разносчик, которого она оттолкнула, схватил её за рукав и показал на кота одной рукой, другой защищая свою голову.

Взгляд, брошенный дамой на Ловкача, остановил бы самого чёрта, но Ловкач благополучно продолжал движение. Все взгляды были прикованы к нему, когда кот положил ключи прямо к носкам громадных ботинок.

Яростная гримаса на красном лице сменилась чем-то ещё более пугающим. Было бы преступлением назвать это улыбкой. Однако это была именно она.

Люди не придумали более точного слова, чтобы описать это выражение лица: широко растянутые губы, пятнистые зубы, пухлые щёки, похожие на два перезрелых граната.

– Ты принёс мне ключи, да? – заворковала Крумс. Её напев, сладкий, как патока*, был ещё более странным, чем улыбка.

Она наклонилась, чтобы поднять ключи, потрепала Ловкача за подбородок.

– Какой славный котик, – сказала она.

Затем она наклонилась ближе и глубоко вздохнула. Странно посмотрев на него, она прошептала как будто с покорностью:

– А ты странный парень. Ладно. Держу пари, мышей здесь хватит для нас обоих.

Легонько шлёпнув его по голове (так, что он растянулся на каменных плитах), она подняла ключи. Ткнув пальцем в воздух, она произнесла:

– Учитесь послушанию у этого хвостатого, бездельники!

Ловкач задрал подбородок и гордо прошествовал из кухни.

Он точно подгадал, когда дверь повернётся. При этом Ловкач едва держался на лапах от страха. Успокоившись, он твёрдо решил в дальнейшем избегать Крумс.

Глава двенадцатая

Наступила полночь.

Ловкач прошёл мимо всё ещё работающей кухни и начал спускаться по тёмным ступеням. Чем ближе он был к сводчатому погребу, тем сильнее чувствовал специфический, сырой запах старых кирпичей, дерева и пыли.