ЧИК-ЧИ-РИК

И пусть кому-то о вчерашнем неприятно, но уж раз заговорили, пусть Дима как-то папе своё поведение объяснит.

И это ещё папа не знал, как они с Вовкой на днях поиграли в трубочистов! – порадовался, было, Дима за папу. Но радости не получилось. Изнутри, из середины. Где ничего быть не должно! Беззвучно, но противно-препротивно, непонятно даже, кто, напомнил, как вчера перед сном Дима не хотел чистить зубы, а мама его терпеливо ждала. Как на днях, хотя его просили этого не делать, Дима накрутил будильник.

Тот, изнутри припомнил всё: как с Генкой ели снег.

Пусть не вчера, пусть не вчера, но ели, ели!.. Как затем у него покраснело горло, а мама. Вместо того чтобы поставить кого следует в угол, уложила Диму на диван, стала с ложечки кормить малиновым вареньем. А ещё была сосулька в кармане пальто, а ещё!..

Внутри вдруг стала будто бы заноза, Дима даже замотал головой. Но это неизвестно что не отставало. Зловредно напомнило про мокрые ботинки и штаны, про то, как Дима, ещё летом, влез в мазут, а мама затем оттирала его керосином…

Становилось всё хуже, всё хуже – не хватало только заплакать! И Дима, зажмурив глаза, чтобы слезинки всё же не скатились, спросил: «Папа, это что?.

.»

И папа улыбнулся – как будто всем тут хорошо, как будто никого тут изнутри и не грызут! А затем взял сына за плечи, и, посмотрев в его глаза, ответил, что это к Диме постучалась совесть.

Обыкновенная, она у всех. У папы, и у мамы.

Свою же Дима до сих пор не слышал потому, что до сего момента та была малюткой.

А теперь, как папа понял, подросла, заговорила. Так что, хочет Дима этого, или не хочет, а всю остальную жизнь ему придётся жить теперь с ней.

Жить непонятно с кем внутри Дима не хотел, хотел только с папой и мамой. Но папа ответил, что сделать ничего уже нельзя. Конечно, вдвоём им будет не просто!..

– А как?..

– А так: Захочешь обмануть кого-то! И не можешь. Потому что – совесть. Не даёт. Допустим, что-то у кого-то слабого отнять! Не сможешь тоже. Пообещать – не сделать: кажется, легко? А не получится, не выйдет, потому что совесть – снова…

С ней трудно, папа знает, но она нужна.

Задумал что-то – совесть тут же скажет, что в твоей задумке хорошо, укажет пальцем, где не очень. Ведь мама с папой рядом не всегда, а совесть, она – вот. Не ясно что? Подскажет, объяснит. Что можно делать, а чего не делать. Как лучший друг, с тобой поговорит.

…Да обо всём: хотя бы о прыжках с забора!

Но о прыжках с забора изнутри молчало.