Чудесная шкатулка. Петербургская сказка

Событие это было весьма значимым. Спектакль непременно посещала великокняжеская семья, а иной раз и сам Император. Вся знать города почитала за честь присутствовать в театре в этот вечер. А все девочки училища мечтали танцевать перед великолепной публикой в самом знаменитом театре империи.

Испытания по переводу в третье отделение были суровы и продолжительны. Перед испытательной комиссией девочки из всех классов второго отделения должны были танцевать отрывки из известных балетных спектаклей или же специально поставленные балетмейстерами классов танцы.

В комиссию в обязательном порядке входили господа преподаватели всех классов и главный преподаватель третьего отделения училища, сам господин Иогансон.

Испытания длились с раннего утра сочельника до самого вечера, после чего экзаменуемых отпускали домой. Но не все решения принимались сразу. Некоторые из детей, особо выделенные господами экзаменаторами, должны были ждать своей участи ещё несколько дней.

Вот и теперь комиссия не смогла сразу принять решение.

На последнее свободное женское место претендовали две воспитанницы, Лиза Арсеньева и Зоя Хованская. Мнения преподавателей разделились, в Рождественский сочельник все спешили домой, и решение о судьбе этого места должно было быть принято сразу после Рождества, за несколько дней до Рождественского спектакля.

3

Папенька Лизы, капитан первого ранга Пётр Васильевич Арсеньев, после ранения был вынужден оставить свой корабль и действующий флот и служил теперь в Главном Морском штабе Императорского флота, располагавшемся в главном здании Адмиралтейства.

В этот сочельник, зная, что Лиза будет отпущена домой на Рождество, он оставил службу ранее обычного, спеша поскорее встретиться со своей любимицей.

Нельзя сказать, чтобы капитану нравилось увлечение дочери балетом. Но видя, что девочка, едва научившись ходить, уже пыталась двигаться в такт любой звучавшей музыке, к семи годам вытребовала посещение почти всех балетных спектаклей Императорского театра, с упоением присоединялась к пляскам и хороводам крестьян в их тверском имении, понял, что препятствовать этой страсти он решительно неспособен.

«Это шторм, – говорил он сам себе, – иной раз противиться ему бессмысленно, можно погубить корабль».

Посему он благословил дочь на поступление в балетную школу, но чрезвычайно скучал по своей любимице в её отсутствие.

За ужином Лизонька была в подавленном настроении, и даже долгожданная встреча с отцом не смогла оживить её.