Чудовищная кровища

– Злая? С чего бы ей быть злой, Эван?

И едва она это сказала, повернувшись к Эвану, как входная дверь за ее спиной распахнулась, и тетя Кэтрин, огромная женщина с удивительно черными волосами, заслонила дверной проем.

Посмотрев мимо матери, Эван увидел в руке Кэтрин нож. А еще он увидел, что с лезвия ножа капает кровь.

2

Триггер вскинул голову и залаял, пританцовывая на задних лапах.

Испуганная мать Эвана обернулась, чуть не свалившись с крылечка.

Раскрыв рот, Эван в немом ужасе взирал на нож.

На лице Кэтрин появилась улыбка, и она свободной рукой отворила сетчатую наружную дверь.

Она выглядела совсем не так, как представлял Эван. Он ожидал увидеть сухонькую седую старушонку. Однако Кэтрин оказалась настоящей великаншей – крепко сбитой, рослой и плечистой.

Одета она была в персикового цвета домашнее платье, а ее черные волосы были стянуты на затылке в хвост, ниспадавший до самого пояса. Она не пользовалась косметикой, отчего ее бледное лицо казалось почти неразличимым на фоне иссиня-черных волос, и лишь глаза выделялись на нем – большие, круглые, голубовато-стального цвета.

– А я бифштекс резала,– неожиданно низким басом сообщила она, помахав окровавленным ножом. Она посмотрела на Эвана.– Любишь бифштексы?

– Э-э-э… да,– с трудом выдавил он, до сих пор ощущая трепет в груди, после того как увидел ее с ножом наперевес.

Кэтрин держала дверь нараспашку, но ни Эван, ни его мать не спешили войти.

– А он большой,– отметила Кэтрин, обращаясь к миссис Росс.

– Большой мальчик. Не то что папашка. Папашку-то я прозвала Цыпленочком. Потому как он и впрямь был не крупнее цыпленка.– Она расхохоталась, словно выдала отменную шутку.

Миссис Росс, подобрав чемодан, с несчастным видом оглянулась на сына.

– Ну да… он большой,– проговорила она.

На самом деле Эван был одним из самых низкорослых ребят в классе. И сколько бы ни ел, неизменно оставался «тощей макарониной», как любил говаривать его отец.

– Да ладно, не отвечай,– сказала Кэтрин, отступая в сторону, чтобы миссис Росс могла внести чемодан в дом.

– Я ж все равно не услышу.– Голос у нее был зычный, почти мужской, а произношение четкое, без невнятицы, свойственной глухим.

Эван последовал за матерью в прихожую, Триггер повизгивал у его ног.

– Можешь угомонить этого пса? – не выдержала мать.

– Да какая разница? Все равно она не слышит,– ответил Эван, указав на тетку, которая спешила на кухню положить нож.