Чудовищная кровища

Видя, что деваться некуда, Эван покорно снес Триггера вниз по лестнице и вслед за теткой вышел на задний двор.

– Я подготовилась,– сказала она, оглянувшись, дабы убедиться, что он следует за ней. Несмотря на годы – никак не меньше восьмидесяти,– она шла твердым, размашистым шагом.– Я знала, что ты привезешь собаку, так что как следует подготовилась.

По дороге к длинному огороженному участку в конце двора Триггер лизнул руку Эвана.

– Вот специальное место для твоей псины,– сказала Кэтрин, приподнимая конец веревки, что тянулась через загон.

– Пристегни его за ошейник. Твоей псине тут будет вполне привольно.– Она неодобрительно взглянула на Триггера.– И с Сарабет не возникнет проблем.

Эван испытал огромное облегчение, поняв, что Кэтрин не сделает Триггеру ничего страшного. Но ему не хотелось оставлять беднягу на привязи в этой тюрьме на задворках. Триггер был домашним псом. Он не обрадуется одиночеству.

Впрочем, Эван понимал, что с теткой не поспоришь. А она по-своему отнюдь не глупа, горько подумал он, прицепляя веревку к ошейнику Триггера.

Не освоив языка жестов и чтения по губам, она может делать все, что в голову взбредет – и поди возрази!

Он нагнулся, погладил Триггера, исподлобья взглянув на старуху. Она скрестила руки на груди, ее голубые глаза блестели, а на лице играла холодная, торжествующая улыбка.

– Вот славный мальчик,– сказала она, подождав, пока Эван встанет, прежде чем направиться обратно к дому.– Я сразу поняла это, как только тебя увидела. Пошли домой, Эван.

У меня есть молоко и печеньки. Тебе понравится.– Слова ее были дружелюбными, но голос звучал холодно и сурово.

Когда Эван вслед за Кэтрин направился к дому, Триггер поднял горестный вой. Эван оглянулся, подумывая вернуться и утешить пса. Но Кэтрин железной хваткой взяла его за руку и, устремив взгляд вперед, повела на кухню.

В кухне было тесно, захламлено и жарко натоплено. Кэтрин указала Эвану на небольшой стол у стены, накрытый клетчатой пластиковой скатертью. Она хмурилась, изучая глазами Эвана, когда ставила перед ним угощение.

Он ел овсяное печенье с изюмом, запивая молоком, а сам прислушивался к вою Триггера во дворе. Овсяное печенье ему не нравилось, но к своему удивлению он обнаружил, что изрядно проголодался. Пока он хрустел печеньем, Кэтрин стояла в дверях, не сводя с него глаз, на ее лице застыло суровое выражение.

– Я хочу взять Триггера на прогулку,– сообщил он, вытирая молочные усы бумажной салфеткой, которую выдала ему Кэтрин.