Чукля

Остальные обитатели палаты молча смотрели на него, и в глазах их читалось: интересно, как малец вывернется?

Мальчик открыл рот для ответа, хотя вряд ли сумел бы выдавить из себя нечто твердое и убедительное, но неожиданно лежавший лицом к стене повернулся и грозно рявкнул:

– А ну, оставь парня в покое, Кузякин! Чем он тебе помешал? Зашел, вежливо поздоровался, может, по делу какому или просто со старыми хрычами вроде тебя поболтать, а ты на него окрысился. Завидки берут, что малец в отдельной палате лежит, воплей твоих не слышит, вони твоей не нюхает?

Защитник оказался стариком с лохматыми бровями и полуседой бородой.

В изголовье его кровати стояла суковатая палка, о которую тот оперся, помогая себе сесть.

– Про вонь, Фома, чья бы корова мычала, – огрызнулся Кузякин. – Это ты у нас лежачий больной, которому помыться лишний раз невмочь. А малец что? Если по делу какому пришел, то добро пожаловать. А если просто полюбоваться на болезных и убогих, как на зверей в зоопарке, тогда пусть лучше прочь идет.

В палаточку свою уютную, одноместненькую.

Алеше подумалось: вот как интересно – доктор и Зиночка упомянули Кузякина и Фому с палкой, и они тут как тут. Осталось еще Павла Фролова отыскать.

– Я по делу! – поспешил сказать он. – Мне Павел Фролов нужен.

– Фроло-ов? – протянул Кузякин удивленно. – А на фига он тебе сдался?

– Разговор есть. Он самый молодой тут, старше меня на восемь лет только.

– Восемь лет в твоем возрасте – вечность, – наставительно заметил небритый худой мужчина лет сорока.

У него были печальные темные глаза, как у мушкетера Атоса. – Да и вряд ли он станет с тобой говорить, Павлуша Фролов.

– Эт точно! – противно захихикал Кузякин. – Если только жестом поговорит, из одного пальца. Самого длинного на ладони!

– И с палатой ты ошибся, – продолжил печальный. – Он в соседней лежит.

– Ну, я пойду тогда, – с облегчением Алеша повернулся к дверям.

– Погодь. Подойди-ка! – Старик Фома поманил его морщинистым пальцем.

Мальчик послушно подошел к его кровати.

– Поговорить хочешь с Павлушкой? Лады. Только учти, ответить тебе он не сможет. И не обо всем следует с ним балакать.

– Это как?

– А так. Глупость паренек сделал: девчонка бросила, так он кислоты наглотался, горло себе прожег. Говорить теперь не может, только шипит. Если что нужно, писать или рисовать приходится. Ты сходи, может, и развлечешь его. Только ни в коем разе не говори с ним о девицах и о всяких там чувствах.

Алеша фыркнул.