Шалопаи и волшебный перстень

 – Оборотень, наверное, раз волчонок, да? А покажешь? А русалки-то вот эти, которым я пел, они, получается, твои сёстры все сколько-то-там-юродные? Это ты меня от них «по-братски», что ли, оттаскивал? Или всё-таки из зависти? Ну Димо-о-он!

– Стоп-стоп-стоп! – Димка заправил прядь за ухо и поднял руку в защитном жесте. – Давайте начнём двигаться, и я по дороге тебе всё объясню. Попробую. От Во?ды просто так не отделаешься, у меня прям пятки горят – уходить надо!

– Ну уж нет! – упёрся руками в бока Лёшка. «Вот баран упрямый!» – только и успела подумать Василиса.

 – Я, например, пока не понимаю, чего это нам бежать приспичило. И ещё хотелось бы знать, о чём это твой родственничек со Шпулькой секретничал. У меня, может, голова затекла и ноги, столбом стоять!

– Ар-р-р-р! – и впрямь по-волчьи зарычал Димка. – Никакой я не оборотень. Обычный самый. Папа человеком был. Про Ивана слышал, которому Серый Волк помогал? Только сказки про царевича сочиняют. Бабушка-то моя, Алёна, обычная девушка была, только добрая очень и трудолюбивая.

Вот и сын у них с Волком обычный получился. Разве что сообразительный не в меру. Ну так вот, маму мою, конечно, Жар-Птицей звали по молодости, да только она как в папу влюбилась, так и отказалась от волшебства совсем, – Димка вздохнул с сожалением. – Перья свои сбросила, с тех пор их и ищут все, кстати. Павлой Ивановной назвалась и работает себе скромно зоотехником последние лет сто, а может, и двести уже.

– Сколько-сколько? – перебила Шалаша Василиса.

– Двести, – для убедительности кивнул головой Шалаш. – А раньше просто по дому там, полю-огороду, за скотиной и всякое такое. Долгожители же оба – родители мои. Единственная их сверхспособность, можно сказать. Лет уже по пятьсот им с отцом плюс-минус, а выглядят молодыми совсем, больше тридцати не дашь. Деда Леший говорит: мельчает волшебство в нас раз за разом. Старшие братья мои хоть богатырями были, сестры всё больше по ведьмовству, целительству. Арина вот сочиняла складно, а может, просто память у неё на сказки была выдающаяся.

Мария тайны раскрывала лучше всех, так ей хотелось суть волшебства постичь, что Нобелевку аж два раза получила.

– Погоди, – шумно сглотнул Лёшка. – Так, а тебе-то самому сейчас сколько? Если ты о богатырях да…

– Не-не-не! – замотал головой Димка. – Тут я без сюрпризов. В январе десять стукнет. Дети Ивана и Павлы даже и долгожительство родительское не унаследовали. Жили все лет до ста – ста пятидесяти максимум.