Шалопаи и волшебный перстень

Я о них только по рассказам маминым да альбомам семейным знаю. Ну и сам, кроме предчувствий, совсем ничего пока не умею, – Димка развёл руками и почти жалобно попросил, – пойдем, а? Ничем хорошим ведь это не…

Никто так и не понял, откуда он взялся. Одутловатый и весь мягкий какой-то, с серой кожей, отливающей зеленью, и тошнотворным запахом стоячей воды и гнили.

На запах-то Василиса и обернулась. Закричать она не успела. Упырь протянул руки вперёд, одновременно хватая её за запястье и зажимая ладонью губы. Рот тут же как будто наполнила затхлая холодная жижа.

Василиса приготовилась захлебнуться, стоя на берегу пруда, но с удивлением поняла, что всё ещё может дышать. По руке скользило что-то мокрое и упругое, впиваясь в каждый миллиметр кожи, словно отряд пиявок. Василиса попыталась вывернуться из захвата, крутанувшись вокруг себя и приседая, как учил Серый Волк, и каким-то уголком сознания отметила, что мальчишки бегут к ней слишком медленно.

«Интересно, он на самом деле как-то замедляет время, или это мне от стресса кажется? Вот и звуки стихли, только противно так хлюпает что-то», – пронеслось в голове Василисы.

Шалаш повис на руке упыря, затыкающей Шпульке рот. Эффекта это не произвело ни малейшего. Тогда он попробовал сбить водную нечисть ударом под колени – та же история. Урод даже не шелохнулся. «Где этот чёртов Шум? Мог бы и помочь вообще-то, ухажёр недоделанный! С чего это ему вздумалось гусли доставать?..»

– Шум, ты гений! – над озером неслась волшебная мелодия о вечной любви.

Воздух сразу же наполнился ароматом кувшинок и хлопками хвостов по воде.

– Девочки, помогите-ка нам подругу освободить, а я вам тогда ещё сыграю что-нибудь! – с очаровательной улыбкой обратился к русалкам Шум. Те в ответ лишь захихикали, продолжая напевать. – Да не думайте, девчонки, она не со мной! Она с ним вон секретики какие-то вертит, – Шум махнул головой в сторону Димки, снова попытавшегося освободить Васькины губы.

Русалки тем временем подплыли вплотную к берегу, расселись у края воды и закурлыкали что-то своё.

Шум поморщился:

– И как ты это терпишь, Димон? Мне вон с гуслями-то в руках и то уже хочется вглубь, в заплыв…

– Иммунитет. Врождённый, – сквозь зубы просипел Шалаш и тут же понял, что двигается вместе с упырём и Шпулькой к краю водоёма.

Русалки захихикали громче. Шум тоже увеличил громкость и сменил мелодию на что-то ещё более сладкое:

– Но-но, девочки! Не жадничайте! Забирайте своего, а наших на берегу оставьте.