Шестнадцатый май

– Чего рассказывать? – девочка крепче прижала к себе рюкзак и непонятливо посмотрела в её любопытные круглые глазищи небесно-голубого цвета.

– Что тебе Кузьмич такого сказал, что ты его чуть не укусила?!

Яна хлопнула длинными ресницами, слегка подкрашенными чёрной тушью, и почувствовала, как к ушам приливает краска.

– Ничего не сказал. На ногу наступил опять. Извинился.

– Аха, – не поверила Мила и вклинилась между ними, усаживаясь на двух стульях сразу. Посмотрела по очереди на обеих подруг и едко заметила: – Эта рельса не умеет извиняться! На прошлой неделе снёс меня в столовой и пошёл дальше, как будто так и надо!

– Вообще-то, ты сама летела, как ненормальная, – напомнила ей Ульяна и раздвинула пальцами веки.

 – Глаза пошире открывать надо, дитя степей!

Милана остро уколола её локтем в пухлый бок, и они со смехом начали толкаться.

– Ооой! – не выдержала Яна, вскакивая со стула. Подружки чуть не полетели на пол. У неё и без того от долгого ожидания нервы на пределе, но девчонки решили окончательно добить её нервную систему.

 – Я слова забыла из-за вас! – она расстегнула замок рюкзака и попыталась найти в нём листочек с песней. Для подстраховки она всё ещё носила эту шпаргалку с собой.

– Мы будем твоей группой поддержки! – пообещала Милана.

И обе снова прыснули.

Яна прицокнула языком и закатила глаза. Врагу не пожелаешь такую группу поддержки!

– Идите лучше к урокам готовиться! Толку больше будет! – фыркнула, отвернувшись.

А потом приблизилась к сцене и прислонилась к ней с краю в сторонке от всех, вытянув ноги и скрестив лодыжки.

Девчонки ещё какое-то время посидели, о чём-то неслышно перешёптываясь и хихикая, но через несколько минут всё же собрались и, помахав на прощание, удалились из актового зала. Яна с удивлением отметила, что из груди вырвался вздох облегчения. Странно, но в последние дни их компания её заметно напрягала…

Она развернула листок, и глаза уже побежали по строчкам, когда за спиной послышалась возня и возмущённый возглас.

Она бросила взгляд через плечо и увидела насупленного Потеряшку. Пацаны всё же отжали у него гитару, и теперь он, недовольно ероша волоса, вышагивал вдоль занавеса туда и обратно, а Макс ухмылялся, по-прежнему сидя на полу.

Неожиданно Юрка развернулся на девяносто градусов и подошёл к краю сцены. Опустился, свесив ноги, в двух метрах от Яны, и она моментально отвернулась, встряхнув листочком.