Шиворот-навыворот

Это была ещё не старая, лет шестидесяти женщина, в очках, подвижная, худенькая, как подросток. Узнав, в чём дело, она, как обычно, встала на сторону своей любимой внучки, которую нянчила едва ли не с пелёнок.

– Знаете что, мои дорогие, – с пафосом начала она, – да вы должны радоваться, что у вас растёт такая добрая дочка. Да она просто молодец! Спасла животных от неминуемой гибели. Да что мы места что ли не найдём для таких малышей! Вот здесь в углу, в прихожей, мы их и поместим.

Слово бабушки Гали на этот раз было решающим, и с того дня шустрая весёлая компания к своему большому удовольствию получила постоянную прописку в доме у Прищепкиных.

…Когда Дианка, лёжа на кровати в обнимку со своими маленькими друзьями, собралась уже было спать, до неё вдруг донеслись из прихожей сердитые голоса мамы и бабушки Гали. «Фу ты, ну ты! – с досадой пробормотала девочка, приподнимаясь на кровати. – Опять они свои разборки устраивают. И что мне с этими взрослыми делать, прямо ума не приложу!»

– Вот ты всегда, мама, во всём Дианке потакаешь, совсем разбаловала негодницу! Неужели ты, мама, не понимаешь, что из-за твоих поблажек из Дианки человека никогда не получится.

– Интересно, чем это я потакаю? – раздался обиженный голос бабушки Гали.

– Как это чем? – возмущалась мама. – Девчонка уже без пяти минут школьница, а ты её до сих пор с ложечки кормишь. Ты один за другим совершаешь непедагогичные поступки. Тебе, мама, дай волю, так ты её опять в младенца превратишь. Вчера, например, ты её на прогулку закутала как куклу какую-нибудь, словно на дворе и не лето.

– А вам с отцом дай волю, так вы ребёнка превратите в сущего скелета, – не сдавалась бабушка Галя, – если бы я не бегала за ней с ложечкой, ребёнок давно бы уже умер от истощения, будто я виновата, что у неё нет аппетита. Она и сейчас – кожа, да кости, а вам и горюшка мало. И потом, Лара, какая у тебя короткая память, забыла, что я три месяца назад с Дианкой в больнице лежала, как тараканов мы оттуда принесли. Хочешь, чтобы опять мы там оказались!

«Какие же странные люди, эти взрослые, – размышляла тем временем Дианка.

Тут голос бабушки Гали подозрительно задрожал, и она в сердцах отрезала:

– В конце концов, – если я по-твоему сильно порчу ребёнка, то вообще уеду в свою деревню, чтобы глаза мои вас не видели.