Школа фокусников

Не обнаружив ничего подозрительного, мы шмыгнули под высокие своды храма культуры и тот час на нас обрушились звуки балалаечного оркестра. В просторном холле клуба деловито сновали бабушки с кипами нот под мышками и дети с балалайками и домрами, подростки в несуразных театральных костюмах и серьезные мужчины в пенсне и с фотографическими кофрами.

Мы завертели головами, ища вывеску Школы фокусников. Старушка в желтом пушистом парике, сидевшая за столом у входа, видя нашу растерянность, сдвинула двумя пальцами очки на лоб и строго спросила:

–Вы к кому, молодые люди?

–Нам нужна Школа фокусников Пьетро Брокколи, – ответил я.

Старушка нахмурилась, кивнула головой:

–Школа с другой стороны. А вам бы, молодые люди, я советовала не заниматься всякой ерундой, вроде этих фокусов, а записаться в серьезный кружок. В театр, например, или на балалаечке поиграть…

Мы, не дослушав нравоучительный монолог вахтерши, кинулись вон, крикнув на прощание: «Спасибо, тетенька!».

Северный вход в клуб представлял собой весьма печальное зрелище.

Провалившиеся доски крыльца, покосившийся и худой козырек с нависшей и съехавшей черепицей над ним грозили неосторожному посетителю каким-нибудь увечьем. Сбоку на колонне, поддерживавшей козырек, висел тетрадный листок. На нем химическим карандашом было выведено аккуратное: «Школа фокусников Пьетро Брокколи».

–Мы у цели, – прошептал Димка Бублик и решительно подтянул штаны.

Мотька Крюк шмыгнул носом и робко спросил:

–Может я вас здесь – на улице – подожду?

Я хлопнул Мотьку по плечу:

–Не дрейфь!

Хмурый Санька Свист подхватил Мотьку под руку (чтобы тот не сбежал), и мы вошли под мрачные своды северной половины клуба.

Бывая здесь раньше, мы не обращали внимания на облупившуюся штукатурку, прогнившие доски пола, лохмотья серой паутины, свисавшие повсюду, впитавшийся в стены запах плесени. Мы были заняты своими важными детскими делами, и ни что другое нас не интересовало. Однако теперь весь интерьер заброшенной части клуба нам казался мрачным и пугающим.

–Давайте пока не поздно вернемся в приют, – жалобно заскулил Мотька, все еще зажатый, словно в тиски, крепким Санькой. – Что-то мне здесь не нравится!

–А вы поднимитесь наверх. Здесь у меня очень даже уютно, – раздался откуда-то сверху мужской голос, мгновенно размноженный гулким эхом.

Мы вздрогнули, точно от удара электрического тока. Площадка второго этажа, куда вела широкая с дутыми деревянными пилястрами лестница, вдруг озарилась ярким светом.