Шляпники

– У каждого своя уникальная магия, крошка Шляпник, – объяснил Просперо, вручая ей баночку с бобами. – Но ты сама должна это понять. Тебе нужно отправиться в приключение по своему собственному сердцу, и голове, и животу, чтобы выяснить, из чего же сотворена твоя особая магия.

Просперо отвёл Корделию в свою капитанскую каюту. Там бурлила жизнь: в бочках росли экзотические растения, вокруг них порхали прекрасные бабочки. На телескопе сидел, вереща, попугайчик, на окне звякали Распевающие Ракушки. Рядом с точными медными приспособлениями, необходимыми для навигации по морю, на столе лежали распахнутые книги на неизвестных языках, а на полу были развёрнуты карты.

В глаза Корделии бросился деревянный ящичек с закупоренными воском бутылочками.

– Что здесь, отец?

– А! Это особые чернила! – Он взял одну из бутылочек из ящичка и показал ей. – Одни невидимые, но делаются видимыми, если их нагреть над пламенем свечи. Другие можно увидеть лишь при свете звёзд. Третьи проявляются только по вторникам.

Всеми ими очень хорошо писать тайные послания.

Корделия почувствовала, что баночка с бобами у неё в кармане дрожит. Она вынула её и посмотрела на скачущие внутри бобы.

– Как они работают? – спросила она.

– Магия, Дилли. Магия таится в природе. Магия живёт в ветре, в реках, в земле, в солнечном свете. Она в цветах, и деревьях, и камнях, и она скрывается во всех живых существах. Но большинство людей забыли о ней – и даже хуже, чем забыли – они считают её старомодной.

– Но как они могли забыть?

Просперо сел на пол и притянул Корделию к себе.

– Некоторых людей этому никогда не учат, – сказал он. – А некоторые люди проводят всю жизнь, изо всех сил пытаясь быть здравомыслящими.

Корделия потрясла головой.

– Никогда не видела особого смысла в здравомыслии, – призналась она.

Просперо рассмеялся и потрепал Корделию по волосам.

– То, что когда-то называлось Веком Магии, люди, которые думают, будто им виднее, теперь зовут Тёмными Веками, – продолжил он.

 – А сейчас, когда производится всё больше и больше станков, и всё больше и больше детей отправляют работать на жуткие фабрики, они называют это Эпохой Просвещения.

– Почему они это так называют?

– Думаю, чтобы убедить себя, что так всё становится лучше, – ответил Просперо.

Корделия нахмурилась.

– Но ничего не становится лучше, – сказала она. – Как что-то станет лучше, если люди забывают про магию?

– Наши шляпы помогают, – ответил ей отец.