Шляпники

 – Они связывают людей с магией, прячущейся в сокровищах, которые я собираю. Они связывают людей с их собственной внутренней магией, даже если они о ней и не подозревают.

– Неужели в некоторых людях совсем исчезла магия? – прошептала Корделия.

– Она никогда до конца не исчезает, – заверил её Просперо. – Забытая магия подобна цветку зимой. Она прячется глубоко внутри человека, и тех, кто решил, будто она полностью исчезла, можно простить. Но она не исчезла – её просто нужно заново пробудить.

– Откуда ты всё это знаешь? – выдохнула Корделия.

 – Ты что, всегда это знал?

Отец улыбнулся и покачал головой.

– Я много лет изучал алхимию по книгам, пока одним прекрасным утром, когда снаружи лился плотный и золотой солнечный свет, не разглядел, как в воздухе парит пыль из лаборатории. Тогда я понял, что ищу ответы в неправильном месте. Видишь ли, алхимики проводят эксперименты, чтобы превратить землю в чистое золото. Но я осознал, что это невозможно, по крайней мере не так, как описывают книги.

Истинный алхимик должен превращать в золото свою душу. А для этого нужно участвовать в другом эксперименте – великом эксперименте жизни.

Так что тем прекрасным утром я вышел из своей лаборатории на золотой солнечный свет и немедленно почувствовал себя богаче любого короля. Я знал, что принадлежу природе, а природа принадлежит мне. Я увидел в траве одну-единственную маргаритку и в тот же миг понял, что в одном цветке больше магии, чем во всех рукотворных богатствах королевского дворца.

Так начались мои приключения – я открывал свободную магию в мире и в самом себе.

У Корделии загорелись глаза.

– И ты рисовал карты всех мест, где побывал? – спросила она, оглядывая замысловатые карты, распростёртые по полу каюты. – Так что я тоже когда-нибудь смогу туда отправиться?

Просперо улыбнулся.

– Некоторые из карт изображают места, а некоторые – дорогу к ним. Некоторые из них – карты городов, или государств, или умонастроений. А некоторые – это лишь части карт.

– Части карт?

– Да.

Что угодно может быть частью карты. Вот эти семь веснушек у тебя на носу, к примеру, – сказал он, нежно касаясь кончиком пальца каждой веснушки, – могли бы быть частью карты.

Корделия глядела в зеркало, предаваясь воспоминаниям. Она провела по семи веснушкам, словно образовывавшим на её носу и щеках созвездие, легонько касаясь каждой кончиком пальца, как делал в тот день на корабле её отец.

– Корделия!

Её звала тётушка.