Шпаргалка для грабителей

Потому что постояльцы тут были большой редкостью. Я так понял, что и папу поселили здесь, чтобы он особо не «светился» на месте будущих событий. Общались мы в основном с тетей Нютой и с этим Кистинтином, очень ленивым и нудным парнем. Он даже частенько, по лености, не договаривал концы фраз. Подойдешь к нему за ключами, а он:

– Ну что вы все туда-сюда? Нормальные люди не так.

– А как? – спросил я.

– Нормальные люди утром один раз уходят, а вечером один раз приходят.

– Два раза получается, – подсчитал Алешка.

– Где два? Где два?

– Один раз утром, один раз вечером. Раз и раз – два раза.

– Не путай мне голову.

Вот и поговори с ним.

Когда мы подошли к будочке за своими ключами, Кистинтин как раз набулькал воду из пластиковой бутылки в стакан, махом его опрокинул, провел ладонью под носом:

– Эх! Хорошо! Как вновь народился. Хороша водичка. Живая! Родниковая. Чего пришли-то? Опять туда-сюда? Огольцы! Держи. – Он снял с доски ключ от нашего номера и протянул мне.

Когда Кистинтин вновь забулькал живой родниковой водой, Алешка незаметно толкнул меня локтем в бок и стрельнул глазами.

Я проследил его взгляд, но ничего особенного не заметил. Кроме того, что к доске с крючками для ключей была пришпилена кнопкой небольшая бумажка. Вроде фотографии.

Забрав ключ, мы пошли к лестнице. В гостинице днем обычно было пусто и тихо. Археологи сюда приходили только ночевать. Тогда, вечером, становилось шумно и весело. Они без конца гремели чайниками, бегая с ними по коридору, хлопали дверьми и громко пели всегда одну и ту же песню.

Видимо, собственного сочинения, с веселеньким припевом:

Я не скрою, я не скрою:

Я чего-нибудь нарою!

Алешке почему-то эта немудреная песенка понравилась. И он частенько бормотал ее припев. А я подумал: он нароет! Он уже что-то нарыл. Я это понял, когда мы вошли в свой номер.

– Видал? – спросил Алешка. – Фишка!

– Где? – Я огляделся. Но фишки не обнаружил.

– У него на доске с ключами фишка! – Алешка рассердился.

 – Я же тебе показал! Это же фотка из газеты!

– Ну и что? – Я тоже рассердился. – Фотка английской королевы?

– Фотка русалки!

– Настоящей? С рыбьим хвостом?

Ехидничал я зря. Алешка, оказывается, обладая цепким взглядом, собрал вокруг себя пока еще невнятную информацию. В доме майора Шишкина он заметил живописный портрет Олечки из музея. Она была очень красиво нарисована на прибрежном камне в виде русалки с распущенными волосами.