Шторм по имени Френки

Сделав глубокий вдох, я бросилась вниз с лестницы, специально ударяясь головой о стойки перил. И ничего не почувствовала.

Тогда я села на нижней ступеньке и посмотрела фактам в лицо. Я проснулась не в моче. Я проснулась в морской воде.

Теперь я помню, на что так отчаянно лаял пёсик. От чего мы пытались убежать. Внезапно, за одну кошмарную секунду, я вспомнила, что произошло.

Всё, как есть.

В начале, когда мы увидели волну с наших мест в ресторане, возле окна, мы даже не испугались.

Мы отреагировали на неё, словно на плохую шутку. Волна ещё была довольно далеко, на краю причала, и мы были уверены, что дальше она не продвинется.

К тому же жители Клиффстоунса неторопливы по своей природе, они ничего не делают в спешке. Так уж принято в Дорсете.

Поэтому мы даже не думали бежать.

Просто смотрели на волну. Разглядывали её, пока она собиралась с силами, бесшумно, крадучись.

Мы наблюдали. Конечно, мы не догадывались, что она тоже наблюдает за нами.

Глянцевое, как ежевика, море собралось в гармошку и покрылось рябью, а затем поднялось – морское чудище, порождённое самим морем, – и, вырастая до кошмарных размеров, оно будто говорило: «Спорим, вы не знали, что я так могу!» Тогда море изменилось до неузнаваемости – то море, где мы плавали на байдарках, с пронзительным визгом забегали в волны, ярко-синее море, где мы ловили крабов, море наших летних каникул, красивое, как на открытке, исчезло.

Это было другое, чужое море. Это было море глубин. То море, которое заставляет тебя содрогнуться и выдернуть руку из воды, когда ты вглядываешься в него с лодки.

Только когда волна перемахнула через пристань, а не обошла её, и проглотила людей, словно безумная мать собственных детей, в ресторане началась паника, хотя к тому времени было уже слишком поздно.

Мама и папа схватили нас, и мы бросились к двери, но там образовалась чудовищная давка. Папа поднял стул и швырнул его в окно, и мы выбрались наружу, второпях порезавшись о стекло.

Я взглянула на свои расцарапанные руки. Вот оно что.

Но даже когда мы выбирались из «Краболовки», даже тогда оставались сомнения. Море – наше море, наш друг – наверняка осознает свою ошибку. Опустится на менее пугающую высоту.