Шторм по имени Френки

Перестанет подкрадываться к нам, съёжится, отступит на безопасное расстояние за прибрежный мол, вернётся на своё место и скажет слезливо, с искренним сожалением: «Ой! Виновато! О чём я только думало?! Вот вам люди, которых я проглотило, – держите, и сделаем вид, будто ничего не было, ладно?», и все мы вздохнём с облегчением и вернёмся к своим делам.

Так и будет, в любую секунду.

В любую секунду!

Когда мы вчетвером выбрались через разбитое окно, то бросились бежать.

Папа, серый от страха, подхватил Бёрди на руки, пока мы, спотыкаясь, обходили толпу на тротуаре, но идти было тяжело, и сестра неуклюже подпрыгивала у него на руках, а её лицо, полное ужаса, застыло в немом вопросе.

Через папино плечо её взгляд встретился с моим, и я постаралась сказать, как мне жаль, но мои губы скривились, а волна была так близко и шумела так громко, что она бы всё равно ничего не услышала.

Мама схватила меня за руку на бегу, сдерживая рыдания.

Волна уже добралась до берега, она всего в нескольких шагах от нас.

«Она обязательно отступит», – подумала я.

Но волна не отступила.

Она бросилась вперёд.

Перескочила через мол и протянула к нам свои жадные, длинные, покрытые пеной белые пальцы. Навсегда заткнула маленького пёсика. Вырвала руки из рук, разлучила людей. Вот так всё и случилось. Синяк, которым меня учили восхищаться, превратился в убийцу и прикончил нас на месте.

Я не могла вспомнить, как вернулась из «Краболовки», потому что я не вернулась.

По крайней мере, живой.

Я умерла.

Утонула.

Я поднесла свои пальцы к лицу. Я не сгрызла ногти. Их вырвало. Я взглянула на лохмотья своей одежды, разодранную кроссовку, ракушки, торчащие из моих ног. Теперь всё встало на свои места. Рождённая у моря, у моря и умерла. Прощайте все!

И если бы папа был сейчас рядом, он наверняка перевёл бы разговор на искусство, произнеся какую-нибудь многозначительную фразу в своём философском стиле. Например: «Что ж, Френкс, если задуматься, в этом есть своеобразная печальная гармония», или «Возможно, мы действительно неизбежно возвращаемся туда, откуда мы появились на свет».

Но его рядом не было, да и в любом случае это неправда.

Я не произведение искусства. Не аллегория, наводящая на глубокомысленные размышления.

Я ходячий мертвец.

Или что-то в этом роде.

11

Человеческая плоть отвратительна на вкус

Кстати, справлялась я неплохо. И моя смерть была не лишена некоторых преимуществ. И удобств. Я могла ходить. Разговаривать.