Паргоронские байки. Том 2

Зрение стало острее, слух лучше. Кеннис почти за вспашку услышал шорох в листве, за половину вспашки увидел на ветвях гиббона и внезапно для себя с легкостью взлетел по стволу.

Ухватив обезьяну за лапу, он сдернул ее с неожиданной силой. Гиббон заверещал почти как человек. Почему-то Кенниса это только распалило, он вывернул зверю руки, перехватил поудобнее и впился клыками в горло.

Кровь текла по губам, по подбородку. Как сквозь решето. Кеннис хлебал жадно, восторженно. Прана обезьяны, так похожей на уродливого мохнатого человечка, не терялась вместе с кровью.

И энергии она давала гораздо больше, чем прана птиц и грызунов.

Это было уже почти то, что нужно… но Кеннис чувствовал, что все еще может получить больше.

Когда гиббон перестал дергаться, Кеннис тоже ненадолго замер. Он может сейчас прерваться. Обезьяна выживет. Когда она наберется сил, ее снова можно будет поймать и снова напиться. Это будет более разумно, чем использовать бурдюк полностью, но всего один раз.

Однако это дикое животное. Настолько обескровленное, оно станет легкой добычей для хищников. Они есть в этих лесах, их довольно много. Почти наверняка гиббон вскоре попадется кому-то на зуб и накормит кого-то другого. Не его.

С этой мыслью Кеннис снова приник к артерии.

Из леса он вышел только через час, и успел за это время выпить еще двух животных. Молодого оленя и довольно крупного дикобраза. С последним разобраться было непросто, но сытый Кеннис оказался куда сильнее голодного.

Вовсе не замечая шипов, он разодрал зверя голыми руками.

Но это все было не совсем то. И когда Кеннис появился возле зарибы, колючего забора, его взгляд жадно метался.

Даже в охватившем его безумии Кеннису хватило ума сначала ополоснуть лицо, руки и грудь. Но на тунике все равно остались кровавые потеки. Проходящая мимо женщина при виде него ахнула, едва не уронила корзину с бельем и бросилась бежать.

Ходячий мертвец на минутку замер. Он все еще не был уверен, что собирается делать.

Пока что Кеннис ел только животных – а животных и люди едят. Он еще не совершил непоправимого.

Но издали донеслись крики – и Кеннис решился. Он перемахнул через колючую изгородь. Перепрыгнул с какой-то волшебной легкостью. Быстрее молнии метнулся вперед – и перескочил еще через чей-то плетень. Там Кеннис присел и затаился в зарослях малины.

Наверное, зря он пришел сюда днем. Ночью было бы удобнее. И солнце бы не так жгло.