Длиннее века, короче дня

Человеку в рот она не влезет.

– Не знаю. Достала.

«Достала» – это было самое любимое Танино слово. Она его произносила с придыханием. Людмила задумчиво окинула взглядом ее лицо, фигуру. Лицо можно назвать красивым: гладкая кожа, вздернутый носик, пухлые губы. Но весила Таня, наверное, далеко за сто килограммов. Постоянно занималась этим вопросом, только есть меньше не считала нужным.

– Таня, я случайно услышала, что ты к какой-то целительнице или колдунье ходишь. Ну, вроде по поводу похудения.

– С похуданием я к травнику хожу.

 – Таня с аппетитом и явным удовольствием поглощала одно печенье за другим. – А колдунья тоже есть. Для сестры нашла. В смысле, для ее козла.

– Мужа?

– Живут, только нерасписанные.

– Ну? И зачем козлу колдунья?

– Так ему она и не нужна. Ему и так хорошо. Бабник он. Отвороты ему ставим против баб.

– Помогает?

– Зинка, сестра, говорит – лучше стало. В клуб пойдут, он уже не на каждую пялится. – Таня одним глотком допила полчашки кофе и рассмеялась. – Теперь через одну.

Работаем дальше.

– И ты действительно веришь, что это с отворотом связано?

– Конечно! – Танины глаза стали практически круглыми. – Помогает, сто пудов. Все так говорят, кто туда ходит.

– И многие ходят?

– Еще бы. Знаешь, кого я там видела? Леру Домино!

– Это еще кто?

– Ты что, не знаешь? Она, можно сказать, сейчас одна из первых поп-звезд. Ну, не из первых, но в десятке точно. Она еще замуж вышла, по телику свадьбу показывали, в общем, был сплошной шоколад, а оказался – бл…н, извини, бабник.

Она так плакала, просто умирала.

– Откуда ты знаешь?

– А кто не знает? В тырнете прочитала. Потом смотрю: сидит у нашей Нины Арсеньевны. Ну, думаю, все правду пишут.

– Ей помогло?

– Откуда я знаю. Буду искать. Где-нибудь прочитаю. А тебе зачем?

– Тоже для мужа.

– Иди ты! Он же тебе не изменяет.

– Откуда ты знаешь?

– Ну, у нас не говорили, что изменяет.

– Какая логика у тебя! Не изменяет. Действительно.

– От кого отворот?

– От меня.

– Елки! Первый раз такое слышу.

Алексей, прикрыв глаза, лежал на старой деревянной кровати под влажной махровой простыней (дом был ветхий, деревянный, они редко приезжали его просушивать, обогревать) и напряженно прислушивался к звуку льющейся воды в ванной. Потом душ выключили, Катя вошла в комнату и остановилась у столика с зеркалом, спиной к нему. Он открыл глаза. Она стояла совсем обнаженная и пристально рассматривала какую-то точку или прыщик на своем носу.