Эмма Мухина и Тайна зефира в шоколаде

– Ну тогда не знаю, – пожал плечами Володька. – Денег не взяли, драгоценности на месте. Значит…

– Значит, – подхватила я, – ему нужно что-то другое.

Глава III

Пропавшая фотография

На следующий день все частично разъяснилось. Или, лучше сказать, еще больше запуталось. Это был выходной, и мы с Воробьем сидели у меня, в сотый раз пережевывая эту странную историю. Вернее, я одна пережевывала. Володька со скучающим видом глядел в окно.

– Слушай, Воробей, – не выдержала я, – если тебе все это до лампочки, можешь проваливать.

Он поднялся с кресла.

– Ты знаешь, мне действительно пора заниматься. Паганини говорил, что настоящий скрипач должен играть каждый день. Иначе рука перестанет чувствовать смычок.

– Сам ты смычок, – раздраженно бросила я. – «Не беспокойтесь, Игорь Николаевич, с Эмилией все будет в порядке». Кто это говорил?.. Тоже Паганини?! Наобещал с три короба, а теперь в кусты.

– Не в кусты, а на конкурс, – важно ответил Воробей.

– На какой еще конкурс?

– На такой. В Питере проводится конкурс юных скрипачей. Мне прислали приглашение.

– Поду-у-маешь, – презрительно скривилась я. – В Питере! Нашел чем хвастаться. Вот если бы тебя пригласили в Италию или в Штаты…

– Всему свое время. Для начала сойдет и Питер.

И Володька повернулся, чтобы идти.

– Иди, иди, – сказала я ему в спину. – Но учти: если меня укокошат, тебе по ночам будет являться мой окровавленный труп!

– Ну чего ты хочешь, Мухина?

– Зефира в шоколаде, – капризно произнесла я.

И я действительно пошла в магазин, купила там себе коробку зефира и, конечно же, на обратном пути все слопала, оставив парочку зефиринок на тот случай, если Воробей все-таки не ушел к своей обожаемой скрипке.

Володька не ушел. Сидя на прежнем месте, он от нечего делать листал фотоальбом.

Тут надо сказать, что мой папочка – страстный фотолюбитель. Он ни на секунду не расстается с фотоаппаратом. По-моему, даже спит с ним в обнимку. Так что наша семья запечатлена во всех мыслимых и немыслимых ракурсах.

В данный момент Воробей листал фотоальбом под названием «Наша дочь». Альбом открывался цветным снимком, который папочка умудрился сделать тринадцатого мая в роддоме номер тринадцать.