Эмма Мухина и Тайна зефира в шоколаде

Далее шли фотографии, где меня, голенькую, купают в ванночке; затем я, голенькая, лежу в кроватке; а после, опять же голенькая, сижу на руках у счастливой маман. Короче – сплошная порнуха.

На следующих страницах замелькали бантики, куколки, новогодние елки… Володька уже собрался листать дальше, но я завопила словно резаная:

– Стой! Стой! Стой!

Он даже вздрогнул от неожиданности.

– Ты чего, Мухина?

Я без лишних слов забрала у него альбом. Так и есть! Не хватает одного снимка. Его кто-то отодрал.

Я с победным видом посмотрела на Воробья.

– Что ты на это скажешь?

– На что?

– Протри очки, Паганини! – Я сунула ему альбом под самый нос. – Неужели не видишь: одной фотки нет!

– А может, Игорю Николаевичу не понравилось качество снимка.

– Мой папочка, – разъяснила я, – скорее повесится, чем наклеит в альбом некачественный снимок. Здесь и дураку ясно – фотку сперли. И спер ее тот самый тип, который приходил вчера ночью.

– Ага, – дурашливо кивнул Володька. – Это был шпион. А ты сфотографирована на фоне секретных ракет.

Я шутя замахнулась на него альбомом.

– Нет, нет! – тоже шутя, в ужасе заорал он. – Я ошибся! Просто кто-то узнал, что ты станешь знаменитой топ-моделью, и решил заранее украсть твой снимок!

Я на полную мощь врубила музыку… В общем, мы стали беситься.

Вдоволь наоравшись и напрыгавшись, мы повалились без сил: я на диван, Воробей в кресло.

– Значит, так, Мухина, – отдышавшись, сказал он, – сколько тебе лет на этой фотке?

– Лет пять, наверное.

– А что ты там делаешь?

– Не помню. Вроде бы стою в детском саду…

– Слушай, а может, в других альбомах есть такой же снимок?

– Исключено. Папочка всегда оставляет лучший отпечаток.

– А негатив?

– Верно! – воскликнула я. – Должен быть негатив!

Мы помчались в кладовку, где у отца была оборудована фотолаборатория. И… замерли на пороге. Негативы вперемешку с фотобумагой валялись на полу.

Мы с мрачными лицами смотрели на весь этот кавардак. Все то, что в какой-то момент показалось нам веселой игрой, вновь превратилось в настоящую опасность.

– Воробей, – с тревогой сказала я, – меня выслеживает маньяк-убийца.

– Ну-у… – неуверенно протянул он. – Не думаю.

– Ой, мамочка, жить-то как хочется.

– Спокойно, Мухина, – твердо сказал Володька, видимо, вспомнив, что он все-таки мужчина. – Я тебя в обиду не дам.