Эмма Мухина и Тайна одноглазой Джоконды

И скорее всего, это как-то связано с похищением моего досье из архива секретной службы…

Немухин продолжал говорить, я кивала, не слушая, а в голове крутилась мысль: «За мной началась охота! За мной началась охота!..» Вот блин! Что ж мне так в жизни не везет?! Хотя – почему не везет? Я же не взлетела на воздух…

– Пора, наверное, спать, – невежливо перебила я Немухина.

– Конечно, конечно, – суетливо поднялся он. – Вы укладывайтесь и гасите свет. А я пойду покурю.

Немухин вышел. Я постелила себе постель, вырубила свет и нырнула под одеяло.

Тудух-тудух… – стучали колеса, – тудух-тудух…

Эх, как хорошо день начался. Солнечное утро. Пятак по химии… А затем пошло-поехало: химичкин рассказ, слежка за «Виталиком», Ваганьковское кладбище, секретная служба, задание убить киллера Муму… Постепенно мысли стали путаться, и я уснула.

Сон мне приснился смешнее не придумаешь.

Будто бы уже наступил день моего рождения. И я пригласила к себе в гости Сергея Иваныча с Иваном Сергеичем, Гафчика с Володькой и капитана Чмонина с немым убийцей Муму.

Взявшись за руки, они водили вокруг меня хоровод и напевали:

Как на Эмкины именины

Испекли мы каравай.

Вот та-а-кой вышины,

Вот та-а-кой ширины…

При этом все (включая и Гафчика) показывали, какой ширины и вышины был каравай.

Каравай, каравай,

Кого хочешь убивай…

И как вы думаете, кого я убила?.. Капитана Чмонина, вот кого!

Утром за окном шел нудный дождик. Это означало, что Питер уже близко.

Я сходила умылась, причесалась и снова вернулась в купе.

Гафч все еще дрых под столом. Немухин собирался завтракать. Из вагона-ресторана ему принесли здоровенную пиццу.

– Только-только приготовили, – говорил официант. – Можно сказать, с пылу с жару. Смот-рите не обожгитесь.

– Вы прекрасны, как роза, Эмма, – сделал мне комплимент Немухин. – Прошу к столу. Один я такую огромную пиццу не осилю.

«Все-таки хорошо иметь смазливую внешность, – подумала я. – Комплименты делают, угощают…» Официант, пожелав нам приятного аппетита, удалился.

Мы уже хотели приняться за пиццу, но она в самом деле оказалась с пылу с жару. Прямо огненная.

Пришлось ждать, пока остынет. И Немухин вернулся к прежней теме:

– Такого разгула преступности в столице никогда не было: убийства, ограбления… Теперь еще и поезда пытаются взрывать. Прямо не Москва, а Чикаго тридцатых годов. И когда только московская полиция со всем этим покончит.