По осколкам разбитого зеркала

Достала пакет, в котором находились еще два мокрых пакета. Начала выпутывать один огурец из влажных нитей укропа и вдруг заметила что-то синее между пакетами. Какую-то бумагу. Оля достала ее непослушными пальцами и какое-то время недоуменно смотрела на слова «две тысячи рублей». Горячей волной накрыло понимание. Это деньги. Она не привыкла еще узнавать новую купюру в две тысячи рублей. Она ее сама потеряла в этих мешках. Она тупая, безмозглая идиотка. Она сумасшедшая истеричка. Три часа ночи! Куда звонить или бежать?! Что они сделали с этой девушкой?

В девять утра Оля, бледная, напряженная, стараясь скрыть внутреннюю дрожь, сидела на скамейке у отделения полиции микрорайона.

Они открыли дверь в десять.

Участковый Степа Сидоров слушал ее, зевая и почесывая круглую голову. Он явно еще не совсем проснулся. На пакеты, из которых Оля вынимала мокрую купюру, смотрел с удивлением. Понял, что это деньги, в глазах мелькнуло удовольствие, как у кота, которому показали кусок колбасы.

– Че это ты принесла? Че ты с бабками сделала? Зачем?!

– Это вещественное доказательство, – терпеливо объяснила Оля.

 – Девушка из магазина ничего у меня не украла. Я сама уронила бумажку в пакет с малосольными огурцами. Теперь держу в холодильнике, чтобы вы все посмотрели, проверили, может, в магазине это можно найти на видеокамере. И, пожалуйста, отпустите девушку, если она еще у вас. Я напишу письменное извинение. Возможна компенсация ей, как там полагается.

Степа откинулся на спинку стула и важно произнес:

– Как у вас всех просто получается.

То украла, то нет. А мы должны хватать – выпускать, как бобики. Нет, Ольга Романова, у нас все серьезно. Подозреваемая в СИЗО, дело о кражах в магазине и у частных граждан у следователя Хретинина из районного отдела. Он вызовет вас для показаний. – Внезапно лицо Сидорова приобрело мягкое, участливое выражение. – Но ты эту улику можешь оставить у нас. Я передам. Подержу в холодильнике, чтобы не высохла.

– Спасибо, не нужно. Дайте адрес и телефон этого следователя.

Я еду к нему.

– Так у него много других дел. Я ж сказал, он вызовет.

– А я сказала: поеду к нему сейчас. Это срочно и не обсуждается. Разве что с министром внутренних дел.

Ольга слушала свой голос с удивлением. Он никогда еще не звучал так требовательно и уверенно. Оля по жизни была крайне неуверенным и несмелым человеком. Проще говоря, отчаянной трусихой. Но невиновная девушка в тюрьме – этот образ разрывал все ее привычки, границы и представления.