По осколкам разбитого зеркала

Спасти узницу может только она. Она, виновница ее несчастья.

Степа презрительно пожал плечами и протянул ей визитку следователя.

– Как зовут кассиршу? – спросила Оля.

– Фамилия подозреваемой Акаева. Зарина. Понаехали.

Степа с деловым видом взял со стола единственную бумажку и стал ее изучать. Оле сказал, не поднимая глаз:

– Вы свободны, Романова, не мешайте работать. И так столько времени отняла.

Ехать к следователю было недалеко, но очень неудобно. Оля взяла такси. Вооруженная новым опытом, она проходила мимо людей, похожих на истуканов в своих черных одеяниях, уверенно и со словами, которые непременно включали оборот «министр внутренних дел».

Наконец, оказалась перед столом скучного человека в очках с сухими, бледными губами. Он выслушал, даже взглянул на мешки с мокрой купюрой, которая вкусно пахла укропом и чесноком. Достал нужную папку. Почитал. Сначала снял очки, потом уставился на Олю рыбьими глазами, в которых не было ни капли радости от того, что Оля сняла свое обвинение.

– Не знаю, какие у вас соображения, но так не получится, гражданка Романова. Вчера – украла, сегодня нет. Как, по-вашему, мы можем проверить эту малосольную купюру?

Оля посмотрела на визитке, как его зовут, и постаралась произнести очень веско, убедительно и жестко.

– Константин Петрович, насколько мне известно, на этой стадии следствия самое главное – презумпция невиновности. Зарина Акаева невиновна, пока вы не доказали ее вину.

Любое сомнение трактуется в ее пользу. А купюру мы найдем возможность проверить. Есть специалисты, – с многозначительным видом добавила она.

– Мммм, – помычал он. – На теоретические разговоры у меня сейчас нет времени. Скажу лишь две вещи. Первая. Кроме вас, есть другие заявители, которые показали, что Акаева их обокрала. Второе. Акаева призналась во всех кражах. Еще из кассы в магазине. Так что будем разбираться и готовить дело к суду. Вы хотите написать отказ от своего заявления?

– Нет! – неожиданно для себя решительно выпалила Оля.

 – Не сейчас. Я требую очной ставки с Зариной. Я должна понять, в чем дело. Почему она признается в том, чего не делала.

Хретинин начал что-то свое о том, что очные ставки происходят только по его желанию и потребности расследования, но Оля перебила. Речь ее была страстной, решительной, содержала все познания в криминалистике, которые она почерпнула из рукописей.